| |
ских городах, в тылу у себя он
не может их оставить. Кто бы мог подумать, что в то время, как вся Речь
Посполитая отрекается от своего повелителя, вся шляхта присоединяется к
шведам и воеводства сдаются одно за другим, прусские города, немцы и
протестанты, слышать не захотят о шведах и станут готовиться дать им
отпор. Они хотят выстоять, они хотят спасти Речь Посполитую и удержать на
троне Яна Казимира! Когда мы начинали наше дело, мы думали, что все
сложится иначе, что именно они в первую очередь помогут нам и шведам
раскроить ковригу, которую вы зовете своей Речью Посполитой. А тут
на-поди! Счастье, что курфюрст следит за ними. Он уже посулил им помощь
против шведов, но гданцы ему не доверяют, говорят, что у них самих
достаточно сил...
— Мы уже знаем об этом в Кейданах, — прервал его Кмициц.
— Может, сил у них недостаточно, но, уж во всяком случае, хороший
нюх, — смеясь, продолжал князь, — ибо дяде курфюрсту, я так полагаю,
столько же дела до Речи Посполитой, сколько мне или князю воеводе
виленскому.
— Вельможный князь, позволь мне не согласиться с тобою! — порывисто
воскликнул Кмициц. — Князь воевода виленский только о Речи Посполитой и
думает, за нее он готов жизнь положить, отдать последнюю каплю крови.
Князь Богуслав засмеялся.
— Молод ты, пан кавалер, молод! Но довольно об этом! Дяде курфюрсту
одно важно — захватить Королевскую Пруссию, потому только он и предлагает
ей свою помощь. Как только она будет у него в руках, как только ему
удастся ввести в города свои гарнизоны, он на следующий же день готов
будет помириться со шведами, — да что там! — с турками, с самим сатаной! А
коль шведы дадут ему в придачу лоскут Великой Польши, он будет готов
помогать им изо всех сил захватить остальную ее часть. Вся беда только в
том, что шведы тоже зарятся на Пруссию, отсюда и раздоры между ними и
курфюрстом.
— Странны мне твои речи, вельможный князь! — сказал Кмициц.
— Зло брало меня, — продолжал князь, — что столько времени приходится
сидеть на Подляшье в бездействии. Но что было делать? Мы уговорились с
князем воеводой что покуда в Пруссии дело не прояснится, я не перейду
открыто на сторону шведов. И это правильно, ибо тогда остается лазейка. Я
даже послал к Яну Казимиру тайных гонцов и сообщил, что готов созвать на
Подляшье ополчение, если только он пришлет мне манифест. Король как
король, он бы, может, и попался на удочку, да королева, видно, мне не
доверяет и, должно быть, отсоветовала ему. Не будь этой бабы, я бы сегодня
встал во главе всей шляхты Подляшья, и конфедератам, которые разоряют
сейчас поместья князя Януша, ничего не оставалось бы, как пойти под мою
руку. Я бы выдавал себя за сторонника Яна Казимира, а сам, имея силу в
руках, торговался бы со шведами. Но эта баба слышит, как трава растет,
самую затаенную мысль отгадает. Не королева — настоящий король! У нее в
мизинце ума больше, чем у Яна Казимира в голове!
— Князь воевода... — начал было Кмициц.
— Князь воевода, — прервал его нетерпеливо Богуслав, — вечно
опаздывает со своими советами, он мне в каждом письме пишет: сделай то-то
и то-то, а я уж давно все сделал. Князь воевода к тому же голову теряет, —
вот послушай, пан кавалер, чего он еще требует от меня...
Тут князь схватил письмо и начал читать вслух:
— «Сам, вельможный князь, будь в пути осторожен, что ж до подлых
конфедератов, кои взбунтовались противу меня и бесчинствуют на Подляшье,
то подумай, ради Христа, о том, как бы рассеять их, дабы не пошли они к
королю. Они готовятся идти в Заблудов, а там пиво крепкое; как упьются,
пусть их перережут, каждый хозяин пусть прикончит своего постояльца. Лучше
ничего не придумаешь, а снимем capita*, и рассеются прочие...» — Богуслав
недовольно бросил письмо на стол. — Вот тут и поди! Выходит, пан Кмициц, я
должен в одно и то же время и в Пруссию ехать, и устраивать резню в
Заблудове? И делать вид, что я сторонник Яна Казимира и патриот, и
истреблять людей, которые не хотят предавать короля и отчизну? Где же тут
смысл? Разве вяжется тут одно с другим? Ma foi, князь гетман теряет
голову. Да я вот и сейчас, едучи сюда, в Пильвишки, повстречал по дороге
целую хоругвь мятежников, которая шла на Подляшье. Я бы с удовольствием
конями их потоптал, хотя бы потехи ради, но покуда я не открытый сторонник
шведов, покуда дядя курфюрст для виду еще в союзе с прусскими городами, а
стало быть, и с Яном Казимиром, я не могу себе позволить такую роскошь,
право же, не могу. Самое большое, что я мог сделать, — это заигрывать с
этими мятежниками, так же как и они заигрывали со мной, подозревая, что я
связан с гетманом, но не имея против меня прямых улик.
_______________
* Голову (лат.).
Тут князь расселся поудобней в кресле, протянул ноги и, небрежно
закинув руки на затылок, воскликнул:
— Ну и бестолочь же в этой вашей Речи Посполитой, ну и бестолочь! На
всем свете такой не сыщешь!
Он умолк на минуту; видно, в голову ему пришла какая-то мысль, потому
что он хлопнул себя по парику и спросил:
— А ты, пан, не будешь на Подляшье?
— А как
|
|
