авил Станислав Скшетуский.
     — Так вот такому лучше в пасть не лезть!  — решил Заглоба. — Ну его к
дьяволу!  Не  будем мы  ввязываться в  бой  с  ним,  зато имения,  которые
встретятся нам  по  дороге,  accurate* ему  разорим.  Идемте к  витебскому
воеводе,  чтобы защита у  нас была и господин над нами,  а по дороге будем
брать,  что удастся,  из кладовых,  конюшен,  хлевов,  амбаров и погребов.
Очень мне  это  улыбается,  и  уж  будьте уверены,  тут  я  никому не  дам
опередить себя.  Денег в имениях раздобудем —  так тоже с собой прихватим.
Чем богаче мы будем,  когда явимся к  витебскому воеводе,  тем ласковей он
нас примет.
     _______________
          * Исправно (лат.).

     — Он и  без того нас ласково примет,  —  возразил Оскерко.  —  Однако
дельный это совет идти к нему, лучше сейчас ничего не придумаешь.
     — Все мы отдадим за это свои голоса, — прибавил Станкевич.
     — Святая правда!  —  воскликнул пан Михал.  —  Стало быть,  к воеводе
витебскому! Пусть же будет он тем вождем, о котором мы просили бога.
     — Аминь! — сказали остальные.
     Некоторое время рыцари ехали в молчании,  наконец пан Михал заерзал в
своем седле.
     — А  не  потрепать ли нам где-нибудь по дороге шведов?  —  спросил он
наконец, глядя на своих товарищей.
     — Мой совет такой:  встретится случай,  так почему же не потрепать? —
ответил Станкевич.  —  Радзивилл,  наверно,  внушил шведам, что у него вся
Литва под пятой и что все охотно предают Яна Казимира, так пусть же выйдет
наружу, что это неправда.
     — Верно!  —  воскликнул Мирский.  —  Попадется по дороге какой-нибудь
отряд —  растоптать его.  Я согласен и с тем, что на самого князя нападать
не следует,  не выдержим мы. Великий это воитель! Но, не ввязываясь в бой,
стоило бы дня два повертеться около Кейдан.
     — Чтобы разорить его имения? — спросил Заглоба.
     — Нет!  Чтобы  людей  собрать побольше.  К нам примкнет моя хоругвь и
пана Станкевича.  А если они обе уже разбиты,  что весьма возможно,  так и
тогда  солдаты  по  одиночке  будут приставать к нам.  Да и из шляхты тоже
кое-кто присоединится.  Больше людей приведем к пану Сапеге,  и ему  легче
будет что-нибудь предпринять.
     Расчет и  в самом деле был правильный,  и первым доказательством тому
могли послужить драгуны пана Роха, которые все, за исключением его самого,
без колебаний перешли к  пану Михалу.  В рядах радзивилловских войск таких
людей могло найтись немало. Можно было к тому же надеяться, что при первом
ударе по шведам в Жмуди вспыхнет всеобщее восстание.
     Володыёвский решил  поэтому  двинуться  в  ночь  по   направлению   к
Поневежу,  в окрестностях Упиты привлечь еще в хоругвь лауданцев,  сколько
удастся,  а затем углубиться в Роговскую пущу,  куда,  как он предполагал,
будут   скрываться  остатки  разбитых  Радзивиллом  хоругвей.  А  пока  он
остановился на отдых на берегу реки Лавечи,  чтобы дать подкрепиться людям
и покормить лошадей.
     Там они простояли до  самой ночи,  выглядывая из зарослей орешника на
дорогу,  по которой тянулись все новые и новые толпы крестьян,  бежавших в
леса от нашествия шведов.
     Солдаты,  которых Володыёвский время  от  времени посылал на  дорогу,
приводили к нему отдельных крестьян,  но разузнать от них о шведах удалось
немного.
     Перепуганные насмерть крестьяне твердили только,  что  шведы  вот-вот
придут, но объяснить что-нибудь толком не могли.
     Когда совсем стемнело, Володыёвский приказал садиться по коням, но не
успели люди тронуться в путь,  как до слуха их долетел довольно явственный
колокольный звон.
     — В чем дело? — спросил Заглоба. — К вечерне слишком поздно.
     Володыёвский минуту напряженно прислушивался.
     — Это набат! — сказал он.
     Затем поехал вдоль шеренги.
     — Не знает ли кто из вас, — спросил он у солдат, — что за деревня или
городок в той стороне?
     — Клеваны,  пан полковник!  —  ответил один из Гостевичей.  — Мы туда
поташ возим.
     — Вы слышите звон?
     — Слышим! Что-то там стряслось!
     Пан Михал кивнул трубачу, и вскоре тихий звук рожка раздался в темных
зарослях. Хоругвь тронулась вперед.
     Глаза всех были устремлены туда, откуда все громче доносился набат, и
недаром люди глядели в темноту: вскоре на горизонте блеснул красный свет и
стал разгораться с каждой минутой.
     — Зарево! — пробежал шепот по рядам.
     Пан Михал наклонился к Скшетускому.
     — Шведы! — сказал он.
     — Попытаем! — ответил пан Ян.
     — Странно мне только, что жгут.
     — Наверно, шляхта дала отпор или мужики поднялись, коль они на костел
напали.
     — Что ж, посмотрим! — сказал пан Михал.
     И засопел с удовлетворением.
     Но тут к нему подъехал Заглоба.
     — Пан Михал!
     — Что?
     — Я уж вижу, пахнет тебе шведское мясо. Верно, бой будет, а?
     — Как бог даст, как бог даст!