,  не задумываясь,  отвязал от столба одного из коней под
зеленым чепраком и поскакал к дому Келиль-паши. Он мысленно похвалил себя за
то,  что  еще  утром тщательно (на всякий случай) изучил местоположение дома
паши Келиля.  На  одной из  уличек Ибрагим заметил отъезжающего от красивого
дома всадника в феске.  "Слуга эфенди", - догадался Ибрагим, придержав коня.
Но едва скрылся из виду слуга, Ибрагим помчался, будто за ним гнался шайтан.
     В  калитку он  застучал с  силой  пяти  богатырей.  И  едва  показались
перепуганные слуги, он закричал:
     - Я  послан...  Во  имя  аллаха,  скорей  старшего чауша!  Что-то  было
страшное,  неотразимое в крике Ибрагима,  и слуги,  быстро распахнув ворота,
впустили всадника и,  тотчас захлопнув их,  накинули засов. Соскочив с коня,
Ибрагим кинулся навстречу турку  с  багровым рубцом через лоб  и  отсеченным
левым ухом.
     - Скорей, пока не поздно, позови старшего чауша!
     - Клянусь Меккой, это я!
     - Сура корана "Корова", - прошептал Ибрагим. - Разговор о кипарисе.
     Едва дослушав, старший чауш крикнул:
     - Даже для беков не открывайте дверей!  Собак спустить!  - и, подхватив
Ибрагима, он скрылся с ним в темном коридоре дома.
     Внимательно  выслушал  Келиль-паша  печальный  рассказ  Ибрагима.  И  о
Стамбуле, и обо всем том, что удалось ему узнать в Токате. Особенно потрясло
Келиля убийство Рахман-паши.  "Похоже,  мальчик прав:  Моурав-паша  угодил в
плен к всесильному злодею. Бисмиллах! Почему везир-собака не испугался гнева
султана?  Или  зависть и  свирепость затмили его рассудок?  Или злобствующая
Фатима  прислала тайного  гонца  с  советом уничтожить опасного полководца и
взять Багдад,  ибо султан,  приняв ключи твердыни Месопотамии,  не  взыщет с
верховного  везира  даже  за   самое  страшное  вероломство?   Но   мудрость
подсказывает,  что не так скоро решится Хозрев на насилие и кровь.  Даже он,
верховный везир, не посмеет причинить зло тому, кто отмечен султаном Мурадом
высшими знаками расположения. Значит, надо направиться к Моурав-паше, а не к
вали, как повелел только что через татара Хозрев. Кер-оласы!"
     Донесся отрывистый собачий лай. Кто-то отчаянно ругался.
     Решение Келиля привело Ибрагима в  ужас.  Почему паша  хочет  сократить
свою жизнь?  Разве у дома Моурав-паши не устроена засада? Разве он, Ибрагим,
не слышал,  как один из разбойников спрашивал,  не прибыл ли Келиль-паша?  И
почему благородный паша решил оставить без  защиты Моурав-пашу и  тех,  кого
называют -  "барсами"?  А  разве у  дома вали не тревожатся слуги?  Ведь там
собраны все приверженцы Непобедимого. Это он, Ибрагим, еще утром знал.
     Келиль-паша все  больше мрачнел:  "Раз собака решил со  мною покончить,
значит...  Бисмиллах!  Ваххаб-паша!..  О  пророк!"  -  Келиль побледнел,  он
вспомнил,  что  по  приказу  верховного  везира  Ваххаб  ускакал  еще  утром
проверить готовность орт к  походу.  Но он обещал вернуться к  пиру и...  не
вернулся.
     "О  шайтан!..  Значит,  Хозрев намерен послать храброго Ваххаб-пашу  на
Багдад,  отдав ему все войска казненных,  а после уничтожить пашу,  присвоив
себе славу победителя.  О  желтая гиена,  вот  почему ты  отослал из  Токата
Ваххаб-пашу и до утра,  наверно,  запретил открывать ворота города.  Все это
так,  но пусть аллах подскажет,  как выехать мне из Токата... Выехать? Куда?
Конечно в  Стамбул!  Скакать день и ночь,  меняя каждые три часа коня...  Но
там,  возле уступа Белого шайтана, как уверяет мальчик, постоянная засада, и
уже  многие не  угодные собаке-везиру обезглавлены...  Тогда да  поможет мне
аллах  прорваться через восточные ворота в  ущелье Чекерека.  Пусть на  день
позже прибуду в Стамбул,  но...  прибуду. И султан немедля пошлет скоростных
гонцов.  А Осман-паша?  Тоже молчать не будет.  А Диван?  Может вмешаться. И
верховный везир будет отстранен от дел османов,  и  слезы везир-ханым Фатимы
не  помогут.  Видит аллах,  только так могу спасти драгоценную жизнь друга и
осуществить наш совместный поход на Багдад.  Город калифа,  хочу видеть твои
купола!"
     - Ага Келиль-паша,  -  взмолился Ибрагим, - почему растягиваешь минуты?
Разве у  тебя две  жизни?  Или  никто не  дорожит тобою,  как  "неповторимым
пашою"?   Так  зовет  тебя  полководец-гурджи.   И   разве  не   позор  быть
обезглавленным собакой?  О Келиль-паша, прославь свое имя! Спаси Моурав-пашу
и ага "барсов"!
     Келиль-паша с  удивлением взглянул на юношу:  "Машаллах!  Откуда в  нем
столько ума?  Неужели Непобедимый прав и в народе таится сила титана,  нужно
только дать ему право на жизнь?  Об этом вспомню в Стамбуле.  Ведь этот улан
спас мне жизнь".
     Награду, полный кисет с пиастрами, Ибрагим не принял: "Будь благороден,
спасая друзей..." - вспомнил Ибрагим.
     Не  прошло  и   получаса,   как  из  ворот  выехали  двенадцать  верных
Келиль-паше   сипахов  под   начальством  тринадцатого  -   старшего  чауша.
Вооруженные,  как на войну,  они поверх доспехов надели платье слуг, а через
седла  перекинули  мешки  с   бубенцами  и  колокольчиками.   Кто  остановит
торговцев,  спешащих с  товаром  в  соседние вилайеты?  И  если  им  удастся
благополучно миновать уступ Белого шайтана,  то они на сутки раньше прибудут
в Стамбул.  На сутки раньше?  Аллах!  Тут дорога каждая секунда!  Чем скорее
предстанут они перед Осман-пашой, тем вероятнее спасение гурджи.
     Еще  через  несколько минут  тихо  через калитку сада  вышли двенадцать
верных Келиль-паше слуг и среди них тринадцатый - Келиль-паша.
     Вскочив на ожидающих их коней,  они понеслись,  сл