емель,
как жене -  хоть и бывшей -  держателя, тоже бывшего, знамени Арагви. Сперва
княгиня Нато наотрез отказалась, доказывая, что Нестан больше Орбелиани, чем
Эристави.  Хосро -  тоже больше царь,  чем мирза, - впал в гнев: "Бисмиллах!
Из-за  изменчивого сердца Зураба страдала красавица,  и  если добром не даст
столько, силой возьму больше!" Исфаханская тысяча сарбазов на конях уже была
наготове.  Испугались владетели  Ананури.  И,  аллах  свидетель,  я  сам  по
справедливости делил.  Теперь прекрасная княгиня богата.  Но мне, по прихоти
насмешливого дива,  достался гнев ханум Нато...  Мой повелитель,  очень ждут
тебя в  Носте и...  в  Марабде.  Князь Шадиман еще не  закончил игру в  "сто
забот".
     Барсы недоумевали: как могут они вернуться мирным путем в Картли, когда
ею владеет ставленник шаха?
     - Керим,  ты что-то не договариваешь!  - буркнул Матарс, снимая с глаза
белую повязку и надевая черную.
     - Да, Керим, говори прямо, - потребовал Саакадзе.
     - О  мой  повелитель,  раньше удостой внимания послание князя Шадимана,
оно многое разъяснит... Все торопил меня князь.
     - Ты видел старого Барата?
     - Видел,  ага Ростом. В Марабду вызвал и такое сказал: "Поспеши, Керим,
лишь  дожди  задерживают Моурави в  Эрзуруме.  А  дело  важное  и  полностью
касается Картли.  Значит,  Моурави на  все  будет согласен.  Во  имя высшего
необходимо ему примириться с  Хосро-мирзой".  Еще о многом говорил владетель
Сабаратиано,  и каждое его слово, которое вспоминал в дороге, вынуждало меня
нагайкой огорчать коня.
     - Выходит,   -  огоньки  блеснули  в  глазах  Саакадзе  -  недаром  уже
шестьдесят дней хлещет дождь. Видишь, мой Керим, князьям во всем удача, даже
аллах на их стороне...  Да,  я узнал от тебя,  мой Керим, многое, что радует
меня и  печалит.  Примириться с  Хосро?  А  не  потребует ли  шах от  своего
ставленника моей головы?..  И еще:  напрасно царевич надеется легко,  даже с
моей помощью,  справиться с Теймуразом,  - царь непримиримый враг мусульман.
Не  Аббас ли погубил возвышенную царицу Кетеван -  его мать и  двух сыновей,
соколов Кахети?  У "богоравного" много приверженцев,  ибо не оскудела Грузия
верными сынами. Что же касается моего возвращения, то уйдет ли шах Аббас или
еще,  на "радость" Картли,  проживет,  я все равно вернусь.  До моей головы,
пожалуй,  ему трудно дотянуться.  Так вот, князь Шадиман угадал: ради Картли
пойду на  все.  И  если Хосро-мирза именно тот царь,  который нужен не мне и
Шадиману,  а Картли-Кахети,  то вернусь, как давно решил, без янычар. А если
мирза  оделся  в  одеяние  благородных,  а  под  алтабасовым  плащом  затаил
персидский кинжал, то не бывать ему на троне Багратиони.
     - Думаю,  дорогой Георгий,  не  ошибусь,  если скажу,  что  Хосро будет
настоящим царем, многое меня в нем удивило и обрадовало.
     - Дорогая Хорешани,  хоть ты и сверкаешь умом, но ты женщина, а женщины
не могут оставаться спокойными к поклонению, будь то царь или монах.
     "Барсы" затряслись от смеха. Улыбка тронула губы Русудан.
     - Но не будем предрешать!  - продолжал Саакадзе. - Раньше ознакомлюсь с
посланием моего Шадимана.
     - А сегодня я хочу напомнить,  - шутливо заворчал Папуна, - что сегодня
мы в честь дорогого гостя празднуем день пятницы.
     - Да  будет мир  и  покой над  крышей дома,  благословленного небом!  -
Подражая епископу Феодосию, Дато вознес руки вверх. - Да ниспошлет...
     - Не  богохульствуй,  сын мой!  Не богохульствуй!  -  подражая тбилели,
протянул Гиви, придав своему лицу благочестивое выражение.
     - Гиви!  -  под хохот "барсов" закричал Матарс.  - Завтра выпью за твое
здоровье полтунги вина,  а  сегодня да  ниспошлет тебе  зеленый черт веселые
мысли! Расскажи Кериму, как ты в мохамметанство переходил.
     К  удовольствию женщин,  больше о  делах не  говорили.  День закончился
веселыми сказаниями,  песнями, и даже в угоду Кериму Автандил, Иорам и Бежан
исполнили персидский танец.

     Когда Георгий,  окатив себя холодной водой из кувшина,  поднялся в свою
комнату,  он  заметил на  восьмиугольном столике свиток с  печатью владетеля
Сабаратиано, свисающей на оранжевом шнурке.
     "Совсем как змей,  свесившийся с древа познания", - усмехнулся Георгий,
взламывая восковую печать.
     С  мельчайшими  подробностями  Шадиман  описал  не  только  ходы  своей
"дипломатии",  но и  все события,  совершившиеся в Картли при Зурабе и после
него.  Он  часто  повторял:  "Победа,  дорогой  Георгий;  я  обещал  тебе  и
смертельно ужалил шакала,  а  это значит,  что можно приступить к обсуждению
дальнейших дел царства".
     "Время  тебе,  Великий Моурави,  вернуться домой!  Идет  восстановление
Картли,  и кому, как не тебе, это дело дороже всего! Если бы я тебя не знал,
то горячо упрашивал бы вместе с  семьей прибыть в Марабду.  Готов поклясться
княжеской честью,  что в  моем замке тебя никто не посмеет потревожить.  Но,
зная тебя,  говорю:  и в Носте тебе еще не следует поселяться, дабы избавить
шаха от соблазна требовать от Хосро-мирзы недопустимое.
     Лучше,  если ты временно поживешь в  Имерети.  Я  слышал,  что твой сын
Автандил  -   нареченный  царевны  Хварамзе.   Сейчас  в  Имерети  царствует
Александр.  Знаю,  он  тебя почитает и  счастлив будет