бы Моурави с картлийским княжеством.
     - Твоя догадливость,  мой  повелитель,  да  приснится каждому мудрецу в
сладком сне.
     - Значит,  Хосро-мирза воцарился в Картли?  - недоумевая Дато. - Почему
обходишь главное, Керим?
     - Мохаммет свидетель,  пока не воцарился, иначе раньше об этом повел бы
поучительный разговор.
     - Но какую цель преследует он,  мирно вторгшись в Картли?  Уж не хочешь
ли, Керим, уверить нас, что иранский "лев" превратился в ягненка?
     - Да  избавит святой Хуссейн и  да  защитит!  Даже в  ночь под  пятницу
опасно о таком думать. Уже раз видел подобное.
     Как  бы  находясь на  распутье,  слушали  Керима  грузины,  заброшенные
судьбою в  чужую им Турцию.  "Что дальше?  -  мучительно раздумывали они.  -
Воевать с  Хосро?  Освободить Картли от  персов?  Ведь  Саакадзе не  верит в
добрые  намерения шаха.  Раньше  мирными  средствами завоюет  Картли,  потом
кровавыми -  Кахети;  недаром  пока  двадцать  тысяч  лишь  ввел,  а  где-то
поблизости тысяч сто для Кахети припрятал".
     "И  страшнее всего,  что церковь стала на сторону шаха.  Вынуждена была
стать.  Зато князья Верхней,  Средней и Нижней Картли в союзе с Хосро-мирзою
до первого толчка изнутри или извне,  -  прикидывал в уме Саакадзе. - Они не
потерпят ущемления своих  прав,  а  оброк  вместе  с  кожей  крепостных сами
привыкли сдирать. Значит, на них, как ни смешно, я могу рассчитывать".
     - Выходит,  -  спросил  Саакадзе,  -  шах  назначил Хосро-мирзу  только
правителем?
     - Да укрепит меня податель благополучия,  он уже имеет тайный ферман на
воцарение в Гурджистане.
     - Почему тайный? - Ростом недоуменно пожал плечами.
     - Откуда тебе все известно, Керим?
     - О  мой  господин,  от  Гассана...  В  одно  из  тбилисских утр,  едва
Хосро-мирза проснулся, Гассан поспешил рассказать мирзе обо мне. Мирза хотел
рассердиться и  уже глазами искал,  что швырнуть в  видящего сны.  Но Гассан
таинственно прошептал:  "Мирза,  ты  не  позже как  сейчас позовешь Керима и
повелишь  ему  остаться  твоим  советником.   О  отмеченный  аллахом,   даже
Караджугай-хан и его сын Джафар-хан дарили ему свое внимание, втайне надеясь
привлечь к  себе.  Не  упускай,  о  мирза,  случай  приобрести верного,  как
талисман,  везира.  Знай,  когда ты после царских трудов погрузишься в  сон,
Керим будет бодрствовать".
     Это о Гассане. А о мирзе еще лучше.
     Выслушав умные слова,  Хосро-мирза,  по  желанию неба,  забеспокоился и
повелел прислужникам, не медля и базарного часа, разыскать меня. Прислужники
не разыскали.  Мирза еще сильнее забеспокоился. Тут Гассан сказал: "О гебры,
помогите мне увидать жилище Керима,  ибо,  пока он  не предстанет перед моим
повелителем и повелителем всех царств Гурджистана,  я не смогу погрузиться в
сон,  а  всем известно,  что  только во  сне аллах подсказывает мне то,  что
подсказывает". Гебры помогли.
     Придя в  духан "Золотой верблюд",  где  я  тайно жил  и  уже  много раз
выслушивал от  Гассана важное об  Исфахане,  Гассан сказал:  "О  Керим,  мое
сердце полно любви к  тебе,  словно ты  мой  внук,  а  не  внук моего друга,
который  в  черные  дни  угощал  меня  кебабом  и  прохладной дыней.  Иди  к
Хосро-мирзе,  и ты станешь после него первым в царском Метехи. Знай, я видел
сон..." Но тут я рассмеялся,  Гассан тоже, но упрямо повторил: "Видел сон, и
твое пребывание в Метехи много пользы принесет твоим близким".
     Аллах видит, я тоже так подумал и, надев праздничные одежды, но укрыв в
складках  пояса  маленький  ханжал,   отправился  к  Хосро-мирзе.   Не  хочу
осквернять свой язык ложью,  мирза смутил мою душу и  усладил слух.  Он  мне
понравился,  я  ему тоже,  так как не отпускал меня мирза три дня,  угощая и
расспрашивая.  Потом  заставил на  коране поклясться,  что  останусь у  него
советником Дивана  и  начальником лазутчиков.  Тогда  я  счел  своевременным
сказать такое слово: "О отмеченный аллахом, с благоговением и удовольствием,
но не раньше,  чем аллах поможет мне увидеть моего повелителя,  Моурави, ибо
он, словно волшебник, превратил голодного каменщика в то, чем я стал".
     Хосро-мирза вдруг покраснел,  отбросил чубук кальяна и, опустив голову,
задумался.   Не  сочти  меня,   о  мой  повелитель,  самоуверенным,  но  мне
показалось, что и мирза вспомнил, чем был он, пока ты не вывел его на дорогу
благополучия.   Подумав,  Хосро-мирза  спросил:  "Есть  ли  у  тебя,  Керим,
просьба?" Оказалось, что есть...
     Керим вдруг прервал речь и затем медленно протянул:
     - Доскажу,  мой  повелитель,  когда придет час...  О  моя высокая ханум
Русудан,  тут как раз к месту вспомнить, почему рассердилась на меня княгиня
Эристави.  Узнав  о  желании ханум  Нестан поселиться в  Носте,  Хосро-мирза
повелел мне  выгнать оттуда головорезов Зураба и  поручить замок тому,  кому
ностевцы доверяют,  ибо раз он,  Хосро-мирза,  - скажем, пока, - не присвоил
Носте,  как владение,  ранее принадлежавшее царям,  то оно по закону отходит
обратно к хозяину,  конечно, и его близким. Я поехал в Носте и поручил замок
твоему деду,  ага Димитрий.  А  поселение Носте и угодья взял в свои твердые
руки Арчил-верный глаз, обещав к твоему возвращению дружину молодую создать.
Мать и  отец Эрасти в  замок перешли,  хотят в новый цвет покои перекрасить.
Только Фирдоуси под  силу  словами описать радость ностевцев,  -  очень ждут
княгиню Нестан.  Тут  главное:  Хосро-мирза  приказал выдать  из  арагвского
эриставства часть золотого запаса княгине Нестан и выделить ей часть