Он не признает узурпатора!  Картли -
богом данное ему царство! И он выбьет оттуда персов так же, как и из Кахети!
     Озабоченный Анта Девдрис не  решался спорить.  Но  время шло,  а  мирза
Хосро и хан Иса продолжали прочно сидеть в Тбилиси.  В Паранга царь Теймураз
стал даже угрожать: если не назначат срок выступления, он один ринется вниз.
     Посоветовавшись со  старейшими,  Анта Девдрис просил Теймураза признать
Моурави полководцем тушин,  ибо  он  знает хитрейшие способы ведения войны с
персами.
     Сначала царь резко отказал: не тушины ли в Имерети молили его вернуться
и возглавить горское войско, дабы отвоевать Кахети у Исмаил-хана?
     Но  Чолокашвили,  Вачнадзе  и  Джандиери,  боясь  обострить отношения с
горцами, настойчиво советовали царю согласиться.
     - Мы возжелали сами вести войско в бой. Но если старейшие вознамерились
привлечь Саакадзе, пусть он поведет тушин, но под знаменем царя Теймураза.
     Довольный хоть таким решением,  Анта Девдрис направил Гулиа и  хелхоя в
Бенари: просил передать Моурави, что, когда он пришел к ним один, вся Тушети
поднялась на  помощь.  Теперь вся  Тушети просит его  одного,  -  неужели он
откажет?
     Теймураз ходил мрачный, целыми часами просиживал в башне, что-то писал.
Притихли  и  придворные  князья,   сняли  яркие  одеяния,   переговаривались
вполголоса. Царица и царевна не вышли на прогулку.
     Старейшие бросились к главному жрецу, прося согнать черные мысли с чела
Теймураза.  Главный жрец собрал деканозов,  совещались они недолго. Деканозы
созвали старейших.
     Под  темной  тенью  скалы  собрались старейшие,  расселись на  обломках
камней.  Вышел  старший  деканоз с  младшими,  зажгли  свечи,  образовали из
огоньков полукруг.  Призвали его  объявить волю  святого Георгия Лашарского,
бога Копала,  Пацело,  Цораула,  святого архангела и  всех святых,  горних и
дольних.  Пройдя дважды вдоль цепочки горящих свечей, деканоз вдруг взмахнул
руками,  плашмя упал на землю и,  беснуясь,  забился в  корчах,  выплескивая
вместе   со   слюной   слова   пророчества:   "Красная   туча   заволакивает
Баубан-билик!"
     Наутро  по  приказу старейших резали  коров,  молодых барашков,  ягнят,
оленей,  птиц. На огромном вертеле переворачивали с трудом медведя. В котлах
варили пиво. Разливали по кувшинам искрящееся вино. Готовили сладости.
     Узкая  площадь заполнилась всадниками и  конями.  Решено было  усладить
царственных гостей джигитовкой,  метаньем копий,  стрельбой в цель, танцами,
похожими на жаркую битву,  и игровыми сражениями, похожими на пляску. Каждый
протискивался к  белой башне,  лишний раз стремясь взглянуть на  царственных
гостей,  расположившихся на скамьях,  покрытых паласами,  поймать одобряющий
взгляд прекрасной Нестан-Дареджан, дочери царя Теймураза.
     Не отставали и тушинки,  их гостеприимство было мастерским. Чего только
ни  придумывали они!  Даже князей удивляло их сердечное радушие.  Без устали
двигались девушки в  длинных черных  платьях,  расшитых бисером,  в  плавном
танце передавая движение плывущего облака.
     Все  шло  хорошо.  Царь  Теймураз  повеселел.  Но  одно  тревожило Анта
Девдрис:  хевис-тави  продолжало  одолевать  сомнение,  имеет  ли  он  право
выполнить просьбу Моурави и  послать в  Терки хевсуров,  -  ибо нет ясности,
кому  -  хевсурам  или  тушинам  -  принадлежал меч,  найденный "барсами" на
хевсурской тропе.  И  вот  десятый день  пять  старцев тушин и  пять старцев
хевсуров исследуют свойства меча.
     Впрочем,  Анта  Девдрис  скрывал  глубоко  в  тайниках своей  души  все
волнения,  выполняя малейшее желание  царя.  А  желания  Теймураза неизменно
сводились к одному - как можно скорее вернуть себе трон.
     Собственно,  Теймуразу незачем было беспокоиться, тушины не нуждались в
поощрении,  но  он  уже  несколько  раз  устраивал смотр  воинству.  Пытливо
вглядываясь в стройные ряды,  он никак не мог определить численность. То ему
казалось воинов слишком мало,  -  тогда Анта Девдрис пояснял,  что  в  одном
Паранга не может разместиться и  десятая часть собравшихся изгнать врагов из
царства Теймураза.  Когда же Теймуразу казалось, что слишком много скопилось
воинов в  одном Паранга,  Анта Девдрис уверял,  что со всех концов слетелись
витязи взглянуть на любимого горцами царя Теймураза,  неустанно сражающегося
с персидскими разбойниками, и в сотый раз благодарил царя за то, что он внял
мольбе горцев, покинул Имерети и прибыл с семьей в Паранга...

     Чернильницы  из  белого  камня,   окаймленного  золотом,  стояли  перед
Теймуразом.  Задумчиво вертя гусиное перо,  он вспоминал,  сколько гор и рек
пересекли и переплыли с ним эти чернильницы.  Суждено ли им вернуться домой,
в  Телавский дворец,  или  белая вьюга в  горах вновь застигнет их  на  этой
вершине?
     Он  обмакнул перо в  красные чернила.  Чем больше вставало испытаний на
его  пути  и  чем  сильнее потрясали его  превратности судьбы,  тем  чаще он
разворачивал пожелтевший  свиток  и  вдохновенно вносил  добавления  в  свои
сетования.  Сейчас  он  изменяй седьмую и  восьмую строфы  "Жалобы на  мир",
открыв беседу с душой.  Томления ее вызывали в нем жал