ежать!  Бежать,  пока  не  поздно",  -  встревоженно  думали
потомственные азнауры Верхней, Средней и Нижней Картли и тут же сомневались:
а, может, выгоднее остаться?
     - Только за стамбульские пятки старается перс? - спросил Гуния.
     Георгий всматривался, стараясь разгадать настроение каждого:
     - Конечно,  нет,  азнаур Гуния, умный шах думает воспользоваться нашими
трудами и подобраться к Картли, все о любви к грузинам говорит.
     - Кошка тоже мышей любит, потому душит, - уже резко ответил Гуния.
     - Кошка и  птиц  любит,  но  редко получает удовольствие их  душить,  -
насмешливо бросил Георгий. - Каждый своей участи достоин... Не в том дело...
Теперь помощь шаха необходима:  когда царь узнает о нашем союзнике, побоится
отступить. Как ни сильны князья, шах одним пальцем может всех задушить...
     - Страшное дело,  Георгий,  опасно  с  персами,  даром  золотом они  не
бросаются.  Сам говоришь, не раз по дружбе приходили, а врагами уходили... -
нерешительно произнес Квливидзе.
     - Этот раз,  думаю,  тоже врагами уйдут... План мною точно обдуман... О
Картли мои помыслы...  Вам не понять... Хотите знать еще? Назад не вернусь и
вам  не  советую:  Шадиман  знает  все...  У  него  тоже  совещание.  Князья
вооружаются,  все  враждующие примирились для  уничтожения азнауров.  Хотите
быть перерезанными?.. Разойдитесь по домам и ждите гостей.
     - Георгий, почему раньше так не говорил? - удивлялся Гиви.
     - Не говорил?  -  внезапно вспылил Димитрий.  - Тебе, видно, орел в ухо
полтора часа...
     - Может, не только ему, - хладнокровно вставил Даутбек, - кажется, всем
видно было,  на  какие нужды Георгий монеты,  как  солому,  крошил.  Значит,
хозяйство расширять,  богатеть скотом,  оружием, землей вам нравилось? Тогда
не интересовались - персидские это монеты или Георгий их в лесу собирает? Не
интересовались -  народ тоже будет чурек с  сыром есть или будет радоваться,
что вы только едите?
     Георгий повертел в руках шашку Нугзара и снова повесил ее на ковер.
     - Утешать не хочу,  азнауры,  много крови прольется... Вы правы, думать
надо долго... Но рассчитывал - уже несколько лет думали... А если еще хотите
думать,  даю  три дня...  Завтра состязание,  послезавтра джигитовка.  Базар
полон  шадимановскими лазутчиками,  будьте осторожны,  разговаривайте только
здесь, в замке нет опасности...
     Через три дня возбужденные и почему-то радостные пятнадцать азнауров во
главе с Квливидзе вручили Георгию свою жизнь, достояние и судьбу семейств...
     Но двадцать пять азнауров,  потомственных церковных и разбогатевших при
помощи Саакадзе, покинули Носте, даже не простившись.
     Первыми ускакали Гуния и Асламаз.
     Этот  предательский удар  в  решительный  момент  Саакадзе  принял  как
предостережение  бороться  не  только  с  князьями,   но  и  с  влиятельными
азнаурами,  которые никогда не пойдут на риск,  никогда не поставят под удар
свое положение и благосостояние.
     "Нет,  не  с  этими пустыми людьми я  вступаю на  борьбу с  князьями за
освобождение Картли.  -  И  тут же подумал:  -  Но тогда с  кем?  А разве не
остались лучшие?
     Пусть нас будет меньше, как при Сурамской битве. Разве Татар-хан не был
хорошим полководцем?  Значит,  победит не тот, у кого больше шашек, а тот, у
кого вернее цель и острее оружие. И я знаю - за мной пойдет весь картлийский
народ..."
     Глухо  слышались толчки  нарастающего столкновения.  По  Картли  бегали
шорохи,  летели  вести,  будоража  деревни.  Восстание назначено в  мае.  За
закрытыми воротами Носте бурлит жизнь.  Прячут ночью привезенное из  Тбилиси
от амкаров оружие, прячут коней, обучают беглых крестьян.
     Саакадзе запретил оставшимся в  союзе азнаурам менять образ жизни:  они
до последней минуты должны быть вне подозрения и  только двадцать пятого мая
явиться со своими дружинами на место, назначенное Георгием.
     "Барсы" выехали в Метехи. В Картли бы