Не может Грузия
дышать,  растерзанная на части. На дело объединения всех грузинских царств и
княжеств позвал я вас, азнауры.
     - О каком объединении говоришь, Георгий? - изумился пожилой азнаур.
     - С имеретинским царством...
     - С имеретинским?!  -  вскрикнул Асламаз.  -  Имеретины сами не пойдут.
Давно из-за Ликских гор с Картли спорят.
     - Потом с кахетинским!..
     - С кахетинским?  -  рассмеялся церковный азнаур.  -  Как раз сейчас не
очень дружим.
     - С Гурией!..
     - А Гурия нам на что?!  -  буркнул Квливидзе.  - От них даже капли вина
никогда не получишь.
     - С Самегрело!..
     - С Самегрело?!  -  нахмурился княжеский азнаур.  -  Все время с Гурией
дерется, кроме голого зада ничего не осталось.
     - С Самцхе-Саатабаго!..
     - С Саатабаго?! На что тебе эти грузинские турки? - рявкнул Гуния.
     - И, наконец, с Абхазети!
     - Спасибо,  дорогой!  -  воскликнул Микеладзе.  -  Пока до этого соседа
доедешь, конь в ишака превратится.
     - Никто не пойдет на объединение с Картли! - взвизгнул Гуния.
     - Мы не царей и княжество, а народ будем объединять. А с помощью народа
все короны опять перельем в  одну корону.  Думаю,  Луарсабу понравится такое
украшение.
     Азнауры вскочили, заспорили, перебивая друг друга.
     - Одна  Картли  против  Турции и  Ирана  не  устоит!  -  грозно крикнул
Саакадзе.
     Спор оборвался. И в наступившей тишине Георгий продолжал:
     - Довольно врагов  своей  кровью  поить.  Силу  только силой  возьмешь!
Необходимо собрать всю  Грузию,  как  было при царице Тамар:  "От Никопсы до
Дербента".  Вспомните,  сколько  врагов  вторгалось в  наши  пределы?  Арабы
разрушали города,  хазары грабили Тбилиси,  сельджуки огнем задушили Картли,
монголы растоптали нашу  родину своими конями.  А  что  делали в  это  время
могущественные князья? Друг с другом воевали, предавали друг друга врагам, а
потом все вместе врагу в  ноги кланялись.  А  теперь,  азнауры,  мы призваны
взять судьбу Грузии в свои руки.  Гордиться должны! Довольно ползали рабами,
пора победителями скакать.
     - Георгий,  что ты задумал?!  - полуиспуганно, полувосхищенно вскрикнул
Квливидзе.
     - Задумал Грузию сделать сильной, задумал, чтобы ни Иран, ни Турция, ни
кто-нибудь другой не перешагнул бы нашу границу. Помните, за нашими горами у
нас нет друзей.  Сколько раз в овечьей шкуре приходили, а потом волчьи клыки
скалили.  Дань брали и шелком,  и шерстью,  и золотом, и людьми и никогда не
успокаивались, и никогда не успокоятся.
     - Вот  Георгий  Десятый  хотел  с  далекой  Русией  дружить.   Русия  -
единоверная, - вставил Гуния, вспомнив высказывания отца Феодосия.
     - А кто говорит -  не единоверная?  -  нахмурился Саакадзе.  - Грузия и
Русия еще встретятся на общем пути,  но сейчас Русия сама нуждается в  силе,
иначе почему Татищев не оставил нам даже ста пятидесяти стрельцов, обещанных
по записи?
     - С царем необходимо говорить, - настойчиво повторил Квливидзе.
     - Царь обо всем должен знать, - торопливо добавил Гуния.
     - Царю,  конечно,  скажу,  -  упрямо сдвинул брови Георгий,  - только в
последнюю минуту,  когда войско у  тбилисских стен  поставлю,  а  азнаурские
дружины у стен Метехи...  Думаю, Луарсаб из тех царей, кому приятно остаться
у  власти  одному,  и,  правду сказать,  Картли он  любит,  только выгоды не
понимает...  В последнюю минуту открою,  раньше боюсь измены... Когда выхода
не будет, поневоле с азнаурами пойдет...
     Пожилой азнаур недоверчиво покачал головой:
     - А если откажется?
     - Если одни останемся? - спросил княжеский азнаур.
     - Одни не останемся...  -  Саакадзе встал, прошелся, твердо наступая на
ковер,  остановился перед  азнаурами и,  глядя на  них  в  упор,  решительно
сказал:
     - Шах Аббас с нами...
     Гробовое молчание придушило комнату.  По  окну беспомощно проскользнуло
крыло голубя, где-то хлопнула дверь, на ковер легло косое лезвие солнца.
     Квливидзе едва перевел дыхание.
     - Откуда знаешь о желании страшного шаха?
     Громом падали слова Георгия:
     - Давно  со  "львом  Ирана" сговорился,  еще  когда  Тинатин в  Исфахан
сопровождал...  С тех пор в переписке...  Большую помощь мне оказал: деньги,
оружие  из  Ирана  получаю...  Не  даром,  конечно...  Несколько услуг  и  я
оказал... Вот недавно Азис-пашу преподнес...
     Некоторые азнауры инстинктивно посмотрели на  дверь.  Другие со страхом
разглядывали  Саакадзе,  точно  видели  в  первый  раз.  Что-то  незнакомое,
казалось, было в Георгии.
     Асламаз тревожно подумал:  "Может,  предал нас? Мой дед уже был богатым
азнауром,  а его дед был нищим.  Может, о бедных азнаурах больше думает, уже
раз учили его... Сейчас учить поздно, царя на сестре сумел женить..."
     Асламаз нервно затеребил на щеке шрам.
     Квливидзе не  мог  разобраться в  охватившем его  чустве;  страх  перед
вмешательством шаха  Аббаса  боролся  в  нем  с  гордостью,  что  азнаурское
сословие поднимается так высоко.
     "Предатель или предводитель?  -  раздумывал потрясенный Гуния, невольно
берясь за рукоятку шашки. Ведь он, Гуния, царский азнаур, тваладский сотник,
его  ценит и  Совет князей и  высшее духовенство,  он  должен стать сардаром
Картли.  Почему же он попал в  лапы к  этому дикому "барсу"?"  Колючие усики
Гуния  ощетинились,   словно  иглы  ежа.   И  чуствовалось,  он  уже  принял
окончательное решение.
     "Бежать!