арбу не  проведешь,  пока до  Тбилиси
доедешь,  четверть каравана на  пошлину уходит.  Все  царство на  вас  ярмом
лежит... А князья что делают? Подати не платят, для себя только живут... Все
Картли работает, а князья повелевают... Долго ли терпеть будем?
     - Мы против такого не говорим, Георгий, все за тобой пойдем, - поспешно
проговорил азнаур Микеладзе.  -  Как ты хотел,  так у  себя жили:  кто может
шашку держать,  на  коней посадили,  твои "барсы" приезжают,  учат,  дружины
строят...  Выбрали тебя предводителем,  так покоряемся... Только вот семьи у
нас,  наверняка надо  действовать,  опасно,  если  князья победят:  вина  не
преподнесут...
     - У них поддержка сильная,  - перебил Асламаз, - сам говоришь - царь на
стороне князей, а у нас за спиной только смерть...
     - С царем надо говорить, рисковать опасно, - буркнул Квливидзе.
     - Царь знать обо всем должен, - поддержал Гуния.
     Георгий пытливо смотрел на азнауров:
     - Царь,  конечно,  должен  знать,  но...  о  народе  тоже  думать надо.
Сурамское дело показало,  на что способен народ Картли,  когда его азнауры в
бой  ведут,  когда  свободно свое  защищает и  князья бессильны перед  силой
народа.
     - Народу тоже опасно доверять,  - встрепенулся горийский азнаур. - Дашь
зайца  -  медведя  захочет...  Уже  был  такой  случай.  Вот  ты  назначил в
Агджа-Калу глехи мдиванбегом,  а он вернулся в замок к светлейшему Баграту и
там хотел такое дело продолжать.  Надел на него князь ярмо,  теперь буйволом
стал, уголь возит. Сам наружно успокоился, а тихонько народ мутит.
     И сразу раздались голоса:
     - С народом нельзя открытым быть.
     - Кто работать будет, если все захотят управлять?
     - А победим князей, народ скажет: "Я хозяин".
     - Иногда народ страшнее князя!
     - Об этом тоже много думать надо!
     Дато вспылил:
     - Зачем столько слов  тратите!  Если кто  боится,  пусть сейчас уходит,
князья с  радостью в  свое общество примут,  тем  более один от  них сбежал.
Реваз Орбелиани клялся косами Дереджан по  первому зову перейти к  Моурави с
тысячью дружинников.
     - Ты молод,  Дато,  о таком деле долго говорить надо,  - остановил Дато
пожилой тбилисский азнаур. - Может, так лучше, может, иначе, зачем к князьям
посылать? А персидские туманы не всегда сладко приготовлены.
     - Народ не  всегда перец за  персик принимает.  Вот  в  Гори у  азнаура
Эдишера глехи надсмотрщика избили, будто долю воровал. Раньше никогда такого
не было,  а  у  Квели Церетели сарай с  шерстью сгорел.  Еще много про народ
приятного слышал, - иронически закончил церковный азнаур.
     - Вы  народа испугались,  а  без  помощи народа вы  можете победить?  -
усмехнулся Георгий.  -  Значит,  драться,  умирать  за  азнаурские права  вы
разрешаете народу, а дать ему больший кусок хлеба или лишнюю чашу вина вы не
разрешаете?
     Удобно придумали! Так вот, азнауры, наше первое дело - привлекать народ
на  сторону азнаурства,  а  вы  чем  собираетесь соблазнить?  Может,  цепями
князей?  Что же, очень хорошо. Предложите народу ярмо, колодки, кнут, яму, -
думаю, обрадуется и сразу обменяет князей на азнауров.
     Помнить надо,  даже  когда  станете сильными,  когда  царь  опять будет
"богоравный", когда права князей и азнауров сравняются, даже тогда с народом
придется в тесной дружбе быть,  ибо народ -  это войско, а войско побеждает,
когда верит своим полководцам и  когда полководцы любят свое войско.  И  еще
помните - мы, азнауры, постоянно должны держать меч наготове, князья никогда
не смирялись,  не смиряются и не смирятся.  Народ -  это меч наготове против
князей,  а  царь  пойдет за  теми,  у  кого сила.  Это  вам  говорит Георгий
Саакадзе.
     Асламаз выразил общую мысль:
     - Мы не народа боимся, но кто многим рискует, имеет право много думать.
     "Барсы" все больше хмурились, и Георгий понял, что наступил решительный
момент -  отступление будет равно поражению.  Он гордо выпрямился и  повысил
голос:
     - Рискует?  Чем вы  рискуете?  Конями,  монетами,  может быть,  горстью
земли?  Посмотрите  хорошо  на  меня:  я  -  князь,  одарен  царем  богатыми
поместьями,  Моурави,  женатый на  дочери доблестного Нугзара,  брат  царицы
Картли...  Что еще мне нужно?..  Если бы о себе думал,  давно бы с Шадиманом
сговорился. Вдвоем бы царствовали. До пределов древней Грузии раздвинул бы я
границы  Картли,  все  грузинские  царства  объединил  бы,  как  при  Давиде
Строителе  было.   Два  человека:   один  -  Моурави,  держащий  всю  страну
вооруженной рукой,  угроза магометанам;  другой -  правитель,  опора князей,
держащий внутренние дела царства и царя рукой железной...  Да, азнауры, если
бы о  себе думал,  два человека царствовали бы в Картли,  а третий только бы
думал, что царствует...
     О  родине мои  помыслы,  о  всей Грузии.  На  большое дело вас  позвал,
азнауры.  Не  может сокол летать с  подрубленными крыльями