справедливо подозревая, что она изведет дитя, отобрал 
его и, назвав Иоанном (ибо он был мужского пола), удалился с ним в Аравию, куда 
сам направлялся. (18) Когда же он оказался при смерти, а Иоанн был тогда уже 
отроком, отец рассказал ему все о его матери. (19) И совершив все полагающиеся 
обряды по умершему отцу, он какоето время спустя явился в Византии и сообщил 
об этом деле тем, кто постоянно ведал доступом к его матери. (20) И те, подумав,
 что она будет рассуждать так, как подобает человеческому существу, объявили 
матери, что прибыл ее сын Иоанн. (21) Женщина, испугавшись, как бы эти слова не 
дошли до ее мужа, повелела привести мальчика к ней. (22) Когда он явился и она 
увидела его, она вверила его одному из своих прислужников, которому обычно 
поручала подобные дела. (23) И каким образом этот несчастный исчез из числа 
людей, я не могу сказать; до сих пор его никому не удалось увидеть, даже и 
после того, как василиса умерла.
      (24) В те времена нравственность почти всех женщин оказалась испорченной. 
Ибо они с полной свободой грешили по отношению к своим мужьям, поскольку это не 
грозило им какойлибо опасностью и не причиняло вреда, так как даже те из них, 
которые были уличены в прелюбодеянии, оставались безнаказанными, ибо они 
немедленно обращались к василисе, добиваясь полного поворота дел, подавали 
встречный иск и привлекали своих мужей к суду несмотря на то, что никакой вины 
со стороны тех не было834. (25) И хотя они не были изобличены, им ничего не 
оставалось, как уплатить в качестве штрафа двойную сумму приданого; затем их, 
подвергнув бичеванию, обычно отправляли в тюрьму. И им вновь предстояло видеть 
разряженных блудниц, еще более смело предающихся сладострастию с прелюбодеями. 
А прелюбодеи за дела такого рода удостаивались и почестей. (26) Поэтому впредь 
большинство, претерпевая от жен безбожные обиды, дабы избежать бичевания, 
предпочитали помалкивать, предоставляя женам полную свободу, чтобы самим не 
прослыть уличенными. (27) Эта женщина притязала на то, чтобы самовластно 
распоряжаться государственными делами. Ибо она ставила и должностных лиц, и 
священников, старательно подыскивая и заботясь только о том, чтобы тот, кто 
домогается должности, не оказался наделен лучшими качествами, отчего он был бы 
не в состоянии выполнять ее приказания. (28) И все браки она устраивала с неким 
божественным могуществом. До совершения брака люди не устраивали никакой 
помолвки по добровольному согласию. (29) Но у каждого мужчины жена объявлялась 
неожиданно, и не потому, что она ему понравилась, что в обычае даже у варваров, 
но потому, что того пожелала Феодора. (30) И то же самое приходилось 
претерпевать женщинам, которые выходили замуж. Ибо их принуждали сочетаться 
браком с людьми совершенно против их собственной воли. (31) Зачастую она 
удаляла новобрачную из брачного чертога, оставив новобрачного в одиночестве 
лишь потому, что это ей не нравилось, как в ярости говорила она. (32) Она 
проделала это со многими, в частности со Львом, занимавшим должность 
референдария835, и Сатурнином, сыном к тому времени уже покойного магистра 
Гермогена836. За этого Сатурнина была просватана его двоюродная племянница, 
девица благородная и прекрасного воспитания, которую ее отец, Кирилл, помолвил 
с ним, когда Гермогена уже не было в живых. (33) Когда же их брачный чертог был 
уже совсем готов, она взяла под стражу жениха и отвела его к иному чертогу, где 
он с плачем и стенаниями женился на дочери Хрисомалло [Золотая шерсть]. (34) 
Когдато Хрисомалло была танцовщицей и вместе с тем блудницей; ныне же она 
вместе с другой Хрисомалло и Индаро обитала во дворце. (35) И вместо блуда и 
времяпровождения в театре они заправляли делами здесь. (36) Проведя с молодой 
женой ночь и найдя ее лишенной девственности, он сообщил домуто из близких, 
что жена его — сосуд уже просверленный. (37) Когда это дошло до Феодоры, она 
приказала прислужникам поднять его на воздуси, как мальчишку, ходящего к 
грамматисту837, якобы за то, что он превозносится в чванится, что ему отнюдь не 
подобает, и, нанеся ему множество ударов по спине, сказала ему, чтобы он не 
болтал вздора.
      (38) Что она сотворила с Иоанном Каппадокийским, я рассказал в 
предшествующем повествовании838. Сделала она это, будучи в гневе на этого 
человека, однако не по той причине, что он совершал проступки по отношению к 
государству (доказательством служит то, что никому из тех, кто впоследствии 
творил и более ужасные дела по отношению к ее подданным, она не сделала ничего 
подобного), а потому, что он в иных делах осмеливался идти против нее, и 
особенно же потому, что доносил на нее василевсу, так что у нее чуть было не 
дошло до вражды с мужем. (39) Здесь, как я уже обещал, я должен во что бы бы то 
ни стало поведать о самых истинных причинах ее поступков. (40) Даже и после 
того, как его, подвергнутого всяческим мучениям, она заточила в Египте, как об 
этом мной было рассказано839, она не пресытилась наказанием этого человека и не 
переставала разыскивать лжесвидетелей против него. (41) Четыре года спустя она 
сумела найти двух прасинов из стасиотов Кизика, тех, что, как говорят, 
поднялись против епископа840. (42) Отчасти льстивыми посулами, отчасти угрозами 
она обошла их, и один из них, движимый страхом и надеждами, возвел грех 
убийства [епископа] на Иоанна. (43) Другой же никак не решался пойти против 
истины, хотя он был так истерзан пытками, что, казалось, вотвот умрет. (44) 
Итак и под этим предлогом она никак не смогла уничтожить Иоанна, юношам же она 
отсекла по правой руке, одному — потому, что он никак не хотел 
лжесвидетельствовать, другому — для того, чтобы ее злой умысел не стал 
совершенно очевиден. (45) И хотя это было проделано на глазах у всех на агоре, 
Юстиниан сделал вид, что ему совершенно неизвестно все, что творится.
      XVIII. Что Юстиниан был не человек, но, как я сказал841, некий демон в 
образе человека, можно было бы заключить, исходя из необычайной величины 
бедствий, причиненных им людям. (2) Ибо в чрезмерности совершенного проявляется 
и сила совершившего. (3) А точное число тех, кого он п