Кроме того, Филарх изображает нам весьма многие превратности судьбы, не 
объясняя причин и происхождения их; поэтому становится невозможным ни разумное 
сострадание, ни заслуженное негодование по поводу того или другого происшествия.
 Так, например, кто из людей не вознегодует за нанесение побоев 
свободнорожденным? Тем не менее, если потерпевший учинил обиду первый, мы 
находим, что он понес заслуженное наказание. Мало того: если это делается ради 
исправления и обучения, то наказывающие свободных заслуживают сверх того 
похвалы и благодарности. Точно так же умерщвление граждан почитается величайшим 
преступлением, достойным суровейшего возмездия. Однако убийца вора или 
прелюбодея несомненно не наказуем, а убийца предателя или тирана стяжает себе 
всеобщее уважение и почет. Так и во всем окончательное суждение определяется не 
самым деянием, но причинами его, намерениями людей действующих и их 
особенностями. 

57. Вначале мантинеяне добровольно вышли из союза ахеян и передали себя и 
родину этолянам, потом Клеомену. В силу такого решения, вступив в союз с 
лакедемонянами, они за три года до прибытия Антигона покорены были оружием 
ахеян после того, как город их был взят Аратом с помощью хитрости  200 . За 
прежнюю вину они не только не претерпели ничего дурного, но в настроении обоих 
народов внезапно наступила столь резкая перемена, что о ней заговорили тогда 
повсюду. И в самом деле, лишь только Арат занял город, как отдал приказание 
своим солдатам не касаться чужой собственности; вслед за сим собрал мантинеян и 
советовал им спокойно оставаться у своего имущества , ибо участие в Ахейском 
союзе дает им безопасность существования. Когда нежданно-негаданно перед ними 
блеснула надежда, настроение всех мантинеян внезапно и решительно изменилось. И 
вот тех самых людей, с которыми они только что сражались, в борьбе с которыми, 
как они видели, многие присные их были убиты и немалое число тяжело ранены, тех 
самых людей мантинеяне вводили теперь в собственные дома, допускали их к очагам 
своим и своих родственников и вообще всеми возможными способами выражали свое 
благоволение, обнаруженное, впрочем, и противной стороной. Такое отношение 
мантинеян было заслужено ахейцами, ибо я не знаю другого случая, когда 
какой-либо народ встретил бы подобную снисходительность со стороны 
победоносного неприятеля, когда из величайших, по-видимому, несчастий народ 
вышел бы более невредимым, нежели мантинеяне, благодаря добросердечию Арата и 
ахеян. 

58. После этого, предвидя междоусобные распри в своей среде, а равно козни 
этолян и лакедемонян, мантинеяне отправили посольство к ахеянам с просьбою дать 
им гарнизон. Те вняли их просьбе и выбрали по жребию из собственных граждан 
триста человек; выбранные покинули родину и имущество, снялись с места и 
проживали в Мантинее для охраны жизни и свободы мантинеян. Вместе с ними ахеяне 
отправили и двести человек наемников, которые вместе с ахеянами охраняли 
существующий порядок. Вскоре после этого среди мантинеян начались междоусобицы, 
и, призвав лакедемонян, мантинеяне выдали им город и перебили находившихся у 
них ахеян  201 . Более тяжкое и преступное вероломство трудно и назвать. Ибо, 
раз мантинеяне решили порвать окончательно узы признательности и дружбы с 
ахейским народом, им следовало, по крайней мере, пощадить упомянутых выше людей 
и по уговору отпустить их на родину. Соблюдение общечеловеческих законов 
почитается обязательным даже по отношению к врагам. Между тем с целью доставить 
Клеомену и лакедемонянам достаточное свидетельство совершившейся перемены 
мантинеяне нарушили общечеловеческие права и по собственному почину совершили 
нечестивейшее злодеяние. Величайшее негодование возбуждают люди, 
собственноручно убивающие и мучающие тех, которые раньше взяли их силою и 
отпустили невредимыми, а теперь охраняли свободу их и жизнь. И какое наказание 
могло бы почитаться соответствующим их вине? Быть может, кто-либо скажет, что 
достаточно было бы после победы над ними продать их с женами и детьми. Но по 
законам войны такой участи подлежат и не повинные ни в каком преступлении. 
Поэтому мантинеяне заслуживали более суровой и более тяжкой кары, и если бы 
даже они претерпели то, что рассказывает Филарх, то, наверное, не возбудили бы 
к себе сострадания в эллинах; скорее, напротив, каратели преступления и 
мстители только стяжали бы себе одобрение и сочувствие  202 . Однако несмотря 
на то, что после победы ахеяне только расхитили имущество мантинеян и продали 
свободных граждан, не учинив ничего больше, Филарх из любви к необычайному 
вносит лживые всецело и к тому же невероятные известия. По своему крайнему 
неразумению, он не мог даже сопоставить ближайшие обстоятельства и спросить 
себя: почему те же самые ахеяне по завоевании Тегеи не учинили ничего подобного 
тегеянам? Между тем, если бы источником мести со стороны ахеян была только 
жестокость их, то, наверное, и тегеяне испытали бы ту же участь, что и другой 
народ, покоренный в то же самое время; а если в поведении ахеян замечается 
разница относительно мантинеян, то ясно, что здесь существовали и особенные 
причины озлобления. 

59. Филарх утверждает также, что аргивянин Аристомах  203 , человек знатного 
происхождения, тиран аргивян, происходивший от тиранов, попал в руки Антигона и 
ахеян, отведен был в Кенхреи  204 и предан мучительной смерти, испытав 
незаслуженно жесточайшую участь, какая когда-либо выпадала на долю человека. 
Оставаясь верным своей привычке и в этом случае, историк выдумывает какие-то 
звуки, доносившиеся будто бы целую ночь до ближайших жителей в то время, как 
мучили Аристомаха; люди, слышавшие эти звуки, говорит он, побежали к дому, одни 
в ужасе от злодеяния, другие по недоверию к происходящему, третьих увлекало