народ ахеян, государство ахеян, общее государство, общее союзное государство, 
составное государство ахеян и пр. Постановления народного союзного собрания 
были равно обязательны для всех членов союза и вопреки ошибочному уверению 
Дюбуа не нуждались в утверждении собраниями отдельных общин. Заключения 
французского ученого построены на недоразумении. В привлекаемом им месте 
Полибия речь идет не о членах ахейской федерации, но о тех союзниках ахеян и 
Филиппа, с которыми они поднимали союзническую войну на этолян   ** . Одно 
подобное свидетельство способно было бы разрушить представление об единстве 
ахейского народа; но такого свидетельства нет. 

Однако усвоение общего имени и общих божеств вовсе не означало отречения 
союзной общины от присущих ей особенностей политического устройства и от 
внутренней политической самобытности, как можно бы заключить из слов Полибия, 
будто в ахейском союзе все пелопоннесцы имели одни и те же законы, одних и тех 
же должностных лиц, советников и судей, так что, по его словам, оставалось 
только обвести Пелопоннес общими стенами и получилась бы единая политическая 
община. Не утрачивая отдельного имени, не отказываясь от местных божеств, от 
права чеканить монету, союзные общины сохраняли и свои особые законы, и способ 
управления, и своих должностных лиц; из местных прав и учреждений устранялось 
лишь то, что было несовместимо с принадлежностью к общей организации. Отмена 
Ликурговых законов в Спарте и подчинение ее ахейским учреждениям в 189 г . до Р.
 X. были исключительною мерою Филопемена по отношению к беспокойному союзнику. 
Да и сам Полибий в другом месте выражается о предмете с большею точностью, 
говоря, что первоначальною задачею союза было удалить македонян из Пелопоннеса, 
упразднить тирании и утвердить в каждом отдельном городе унаследованные от 
предков вольности и общую свободу союза; все, к чему стремились ахеяне в 
сношениях с другими народами, было — свобода граждан в отдельных общинах и 
единение пелопоннесцев   *** . Таким образом, относительное многообразие 
политических учреждений не исчезало с образованием ахейской федерации; оно 
вмещалось в союзную организацию, объединявшую в известных пределах всех союзных 
общин. По возобновлении Мегалополя, разрушенного Клеоменом, город устраивается 
по законам некоего Пританида, поставленного для этой цели Антигоном (222/221 г. 
до Р. X.)   4 * . В отдельных городах союза были свои народные собрания, свои 
думы и председатели их, свои должностные лица, обозначаемые различными 
терминами: полемархи в Кинефе, стратег в Аргосе, архонты в Сикионе, Орхомене и 
других городах, дамиорги в Диме и Эгии и пр. Особенно интересна в этом 
отношении димская надпись, кажется, III в. до Р. X., в которой упоминаются 
рядом феокол, буларх, предстатель, секретарь, демосиофилаки   5 * . Местные 
учреждения и чины, как видно из тех же свидетельств, служили посредствующими 
органами между общиною и союзными властями. Вот почему никак нельзя согласиться 
с толкованием показания Полибия о единстве законов и пр., предлагаемым В. Г. 
Васильевским, будто под ним разумеется «одинаковое устройство исполнительной, 
судебной и совещательной власти во всех политиях». 

Политическая самостоятельность отдельных общин простиралась до того, что самое 
право сношений их с иноземными государствами было только ограничено, но не 
упразднено. Из начальной истории ахейского союза нам известно участие одних 
патрян в войне этолян против галлов (278/277 г. до Р. X.), хотя к тому времени 
возобновлен уже был союз ахейских поселений: Патр, Димы, Тритеи, Фар. 
Красноречивый пример подобных отношений сохранил Полибий в рассказе о 
мегалопольцах в Клеоменову войну. Из страха перед Спартою мегалопольцы решились 
искать помощи у Антигона, для чего и выбрали послов; эти последние, заручившись 
согласием ахейского собрания, отправились в Македонию. По возвращении оттуда 
они доложили ахейским властям, что Антигон готов помочь Мегалополю, если 
последует на то соизволение ахеян ( 226 г . до Р. X.). Правом Мегалополя вести 
сношения с иноземным государем искусно воспользовался Арат для прикрытия 
подлинных своих намерений и планов перед ахеянами, разоблачаемых Полибием   * . 
Когда в 184 г . до Р. X. ахеяне постановили обратиться за разрешением спора со 
Спартою в римский сенат, куда и явились два посольства, одно от ахейского союза,
 другое от Спарты, то, по свидетельству Полибия, ахеяне возмущены были более 
всего тем, что в числе спартанских послов находились те самые личности, Арей и 
Алкивиад, которых незадолго перед тем Филопемен возвратил в Спарту. Если 
Полибий ничего не говорит против самого факта спартанского посольства, то, 
очевидно, потому, что обе стороны заранее согласились решить спорное дело при 
участии Рима   ** . Действительно, когда в 150—148 гг. до Р. X. возникли снова 
споры между Спартою и союзом из-за Белмины, то Ликорт жаловался больше всего на 
то, что Спарта отправляла посольство в Рим, без ведома, конечно, союзных 
властей; когда затем спорящие стороны не могли согласиться ни с чем и спартанцы 
объявили, что перенесут дело в римский сенат, стратег ахеян решительно напомнил 
закон, возбраняющий союзным государствам отправлять посольства в чужие земли 
без соизволения ахейского собрания. Лишь в смутные, исключительные времена 
союзные общины могли уклоняться безнаказанно от этого правила. В деле выхода из 
союза также необходимо было согласие союзного собрания; таким образом вышел из 
союза город Мегары. Все остальные случаи приравнивались к восстанию или измене 
и навлекали на виновных тяжкие наказания: Мантинея, Спарта, Мессена жестоко 
платились за отпадение от союза. Точно так же лишь в исключительных случаях та 
или другая союзная община могла уклониться от участия в голосовании, если 
представители ее предвидели решение собрания, несогласное с их интересами и 
настроением. Так, в 198 г . до Р. X., когда в бурном собрании в Сикионе должно 
было состояться решение в пользу союза ахеян с Римом против Филиппа,