чтобы выступить с обвинениями против римлян и, перетолковав в дурную сторону 
каждое сказанное ими слово, внушить народу вражду и озлобление против них. 
Рядом с этим он возбранял властям взыскивать что-либо с должников, не принимать 
тех, кого приводили бы для заключения под стражу за долги 45 , отсрочить до 
окончания войны разбор жалоб по недоимкам в товарищеские казнохранилища 46 . 
Такого рода угодничеством Критолай достиг того, что народ верил каждому его 
слову и, не умея заглянуть в будущее, обольщаясь мимолетным участием и льготами,
 исполнял охотно всякое его требование. 

10. Старания Метелла предотвратить войну с ахейцами. Находившийся в Македонии 
Квинт Цецилий 47   * прослышал об этих действиях Критолая, равно как о брожении 
умов и смутах в Пелопоннесе, и отправил туда уполномоченными Гнея Папирия и 
Попилия Лената-младшего 48 , вместе с ними еще Авла Габиния и Гая Фанния. Им 
случилось прийти в Пелопоннес как раз в такое время, когда ахейцы созваны были 
в Коринф на вече. Здесь, представ перед собранием, уполномоченные говорили 
долго и дружественно, приблизительно то же, что раньше говорил Секст   ** , 
прилагая все старание к тому, чтобы ахейцы не доходили до открытой вражды с 
римлянами, будет ли то под прикрытием распри с лакедемонянами, или же 
вследствие неприязни их к самим римлянам. Народ, однако, не имел терпения 
выслушать речь уполномоченных до конца, и они были прогнаны из собрания среди 
насмешек, шума и криков. Лишь очень немногие сочувствовали словам 
уполномоченных. Дело в том, что никогда не собирались на вече в таком большом 
числе ремесленники и простолюдины, как в этот раз, и все государства, наипаче 
коринфский народ, были в состоянии умоисступления 49 . Что касается Критолая, 
то, как бы ухватившись за любимый сюжет 50 и выступая на театральных подмостках 
перед сборищем людей, подобно ему исступленных и обезумевших, он поносил власти 
ахейцев, ругал своих противников 51 и, не стесняясь в выражениях о римских 
уполномоченных, уверял, что желает иметь в римлянах друзей, но иметь в них 
господ ни за что не потерпит. Всячески подстрекая ахейцев, Критолай обещал, что 
они непременно добудут себе союзников, если покажут себя мужами, или же господ, 
если будут трусами. Долго еще в том же смысле похвалялся Критолай и лгал 52 , 
чем возбуждал толпу и раздражал. Тут же он давал понять всю тонкость своих 
расчетов, намекая на то, что несколько царей и вольных государств уже примкнули 
к его замыслам. 

11. Воззвание Критолая к ахейцам. Когда члены совета старейшин 53 вздумали было 
вмешаться в дело и остановить подобные речи Критолая, он отдал грозный приказ 
54 воинам выстроиться вокруг него, предлагая кому-либо подойти к нему, стать 
поближе и коснуться разве только плаща его. Наконец он сказал, что дольше 
терпеть он не в силах и желает высказаться. Собственно не лакедемонян нужно 
бояться и не римлян, говорил Критолай, но тех из ахейцев, которые действуют 
заодно с врагами, ибо иные ахейцы более преданы римлянам или лакедемонянам, 
нежели своему государству. В подтверждение своих слов он указывал на то, что 
Эвагор из Эгия и тритеец Стратий передавали Гнею   *** и товарищам все, о чем 
тайно совещались между собою союзные власти. Когда Стратий на это возразил, что,
 хотя с римскими послами он и имел сношения, не отказывается от них и на 
будущее время, ибо римляне — друзья и союзники ахейцев, но при этом клятвенно 
уверял, что из совещаний союзных властей не передавал послам ничего, — словам 
его поверили немногие, большинство принимало за правду изветы Критолая. 
Объявление войны лакедемонянам. Обвинениями против Эвагора и Стратия Критолай 
взволновал собрание и склонил ахейцев объявить вторично войну, которая только 
на словах была направлена против лакедемонян, на самом же деле была против 
римлян. Тут он провел и другое противозаконное предложение, согласно коему лица,
 которых будут выбирать в союзные стратеги, должны быть полновластными 55 , 
благодаря чему Критолай приобретал чуть не власть самодержца. 
Когда эти меры были приняты собранием, Критолай стал коварно и вызывающе 
действовать относительно римлян; оснований к тому не было у него никаких, но он 
пользовался для своей цели бессовестнейшими и подлейшими средствами. Из римских 
послов Гней удалился в Афины, а оттуда перешел в Лакедемон, чтобы следить за 
ходом событий; Авл отправился в Навпакт, а прочие два оставались в Афинах до 
прибытия Цецилия. Так-то стояли дела в Пелопоннесе 56 ( О посольствах ). 

* Xenoph. Hellen. V 2; Diod . XI 5 12 ; Pausan . VII 8. 

* Секст Юлий Цезарь. 

** Idem. 

* Квинт Цецилий Метелл Македонский. 

** Секст Юлий Цезарь. 

*** Гней Папирий. 
ПРИМЕЧАНИЯ К ТРИДЦАТЬ ВОСЬМОЙ КНИГЕ 

Из 3-й главы нашей книги мы знаем, что сия последняя обнимала «довершение 
бедствия эллинов» в том смысле, что в этой книге рассказывалось начало конца, 
начальные события так называемой ахейской войны, кончившейся для Эллады потерею 
политической независимости. Тот же период этой войны значится и в конце извода 
LI книги Ливия в словах belli Achaici semina, той книги, которую римский