историк отвел для 607 г . от основания Рима или 147 г . до Р. X.— ол. 158, 1: 
таково, следовательно, время событий, излагаемых нашим автором в XXXVIII книге. 
Первенствующим событием этого времени оставалась, однако, как и в предыдущем 
году, III карфагенская война. Хотя рассказ о ней у Ливия помещен был до конца в 
LI книге, на самом деле конец войны, разрушение Карфагена, имел место лишь в 
ближайшем году; и нашим автором конец его рассказан был в XXXIX книге. За 
скудостью отрывков Полибия главным источником наших сведений об этом периоде 
войны Рима с Карфагеном является Аппиан, со слов которого и излагается ход 
войны новыми историками (Punic. 112—126). Легионами под Карфагеном командовал Л.
 Кальпурний Пизон, флотом Л. Манцин, когда в Риме народ выбрал консулом и 
послал в Африку кончать войну Публия Корнелия Сципиона Младшего, к тому времени 
достигшего только эдильского возраста, около 37 лет. Полибий по этому случаю 
вспоминает определение лакедемонян в пелопоннесскую войну не подвергать 
бесчестию спартанцев, которые на Сфактерии сдались афинянам: «Пускай сегодня 
спят законы». Не менее 43 лет требовалось обычаем для кандидата в консулы. 
Пизон находился в Неаполе, к юго-востоку от Карфагена, Манцин с 500 вооруженных 
воинов и 3000 безоружного народа, мужчин и женщин, держался на крутом берегу 
северного предместья Карфагена, Мегар или Магалии, жестоко теснимый 
карфагенянами. Выручив Манцина из беды и отправив его тотчас в Рим, так как на 
его место явился в Африку Серрон, Сципион призвал легионы обратно под Карфаген, 
очистил лагерь от лишнего сброда, в краткой энергической речи напомнил войску 
правила дисциплины и засим быстро овладел северным предместьем Карфагена. 
Главнокомандующим на стороне карфагенян был Гасдрубал, а начальником конницы — 
Вифия. Сципион, расположившись укрепленным лагерем к западу от города во всю 
ширину перешейка, «от моря до моря», отрезал Карфаген от материка, чем сильно 
затруднил снабжение города съестными припасами. К этому времени относится 
неудачная попытка Гасдрубала войти в мирные переговоры со Сципионом при 
посредстве одного из сыновей Масанассы, рассказанные в первых двух главах нашей 
книги (ср.: Diod . XXXII 24). Далее историк рассказывает, как усилия Сципиона 
запереть для карфагенских кораблей вход в наружную, или торговую, гавань с 
помощью колоссального земляного и каменного сооружений, направленных с юга в 
залив, потерпели неудачу, потому что карфагеняне открыли для своих кораблей 
другой выход в залив, посредством канала, проложенного из гавани на востоке с 
невероятными усилиями, как после нерешительной морской битвы Сципион, невзирая 
на новые чудесные проявления отваги и патриотизма со стороны карфагенян, 
овладел наконец южной частью, вне городской стены лежавшею, и тем запер вход в 
Кофон, другую гавань, находившуюся в городской ограде. Однако запереть город 
окончательно с моря и с суши и отрезать доступ к нему продовольствия удалось 
Сципиону только в начале зимы, когда вместе с Гаем Лелием он взял приступом 
крепость Неферис, лежавшую на противоположном от города конце рукава: два раза 
предшественник Сципиона напрасно пытался овладеть этим пунктом. Для карфагенян 
потеря Нефериса сопровождалась гибелью почти 85 000 человек, из коих 70 000 
были перебиты неприятелем; это же войско снабжало до сих пор город 
продовольствием: наконец, пока держался Неферис, ливийские народы могли еще 
рассчитывать на спасение Карфагена. Вот почему древний историк выражается, что 
«падение Карфагена было больше всего подготовлено покорением Нефериса». 

Прежде чем обратиться к ахейской войне, автор наш высказывает некоторые 
соображения о печальной судьбе эллинов и об испытаниях, вынесенных ими в 
прежнее время (3—6; Diod . XXXII 26). Судьба всей Эллады определялась в наше 
время образом действий и положением ахейского союза. В этом последнем 
продолжаются смуты, главный повод к которым подают распри между лакедемонскими 
и союзническими властями из-за границ спартанских владений и из-за толкования 
обоюдных прав и обязанностей Спарты, как члена союза, и союзного целого ахейцев.
 Возвращение трехсот ахейцев на родину после семнадцати лет пребывания в Италии 
усилило раздоры в союзе, увеличило число недовольных; тем чаще бывало теперь 
вмешательство римского сената в дела, и тем больше вмешательство это запутывало 
союзные отношения. Ливий так обозначает описанные в нашей книге «семена» 
ахейской войны: quod legati Romani ab Achaeis pulsati sint Corinthi, missi, ut 
eas civitates, quae sub dicione Philippi fuerant, ab Achaico concilio 
secernerent . Важнейшим источником наших сведений об этой эпохе, кроме отрывков 
Полибия (7—1), служит Павсаний (VII 14). Союзным стратегом ахейцев с 148 по 147 
г . до Р. X. был выбранный вторично Диэй, ожесточеннейший противник Рима и 
Спарты. При нем у ахейцев возгорелась война со Спартой, во время которой 
прибыло из Рима посольство с Луцием Аврелием Орестом во главе для расследования 
дела на месте. В Коринф вызваны были римскими уполномоченными власти ахейских 
городов и союзный военачальник Диэй, и объявлена им воля сената, чтобы Спарта, 
Коринф, а равно Аргос, Гераклея и Орхомен аркадян были выделены из ахейского 
союза, как города неродственные по крови с ахейцами и примкнувшие к союзу в 
последующее время ( ??????) . Ахейские власти даже не возражали и не слушали до 
конца; стремительно покинули собрание, созвали ахейцев и объявили требование 
римлян. Народ хватал лакедемонян, какие были в это время в Коринфе, бросал их в 
тюрьму, а в Рим отправил посольство для оправдания своих действий. В пути 
ахейские послы с Теаридом во главе встретились с новыми римскими 
уполномоченными, отправленными сенатом по тому же делу, уже по выслушании 
Аврелия о происшествиях в Коринфе, и возвратились домой. С мая 147 г . до Р. X. 
союзным стратегом был Критолай; он-то больше всего и возбуждал народ к войне с 
Римом. Ближайшие события изложены подробнее в наших отрывках, нежели у Павсания.
 Ср.: Herzberg. Gesch. Griechenl. I. 252 сл.