это, уверяя, что не ради таких целей приобрели римляне господство над миром, 
что мало-помалу они совратились во властолюбие афинян и лакедемонян, и хотя 
действуют не так стремительно, как эти народы, но, по всей видимости, придут к 
тому же концу. В самом деле, раньше, продолжают возражатели, римляне воевали с 
кем бы то ни было до тех пор, пока противник не побежден и не пришел к сознанию,
 что необходимо подчиняться римлянам и исполнять их волю. Теперь войною с 
Персеем они открыли новый образ действий, когда уничтожили до основания 3 
македонское царство, а в наши дни увенчали его уничтожением Карфагена. Невзирая 
на то, что за карфагенянами не было какой-либо непростительной вины, римляне 
приняли относительно их непоправимо 4 жестокие меры, при всей готовности 
карфагенян исполнить всякое требование, подчиниться всякому приказанию их. 
Далее, по мнению третьих, римляне во всех отношениях были народом доблестным 5 .
 Особенность их и вместе предмет их гордости составляло то, что они ведут войны 
бесхитростным, честным способом, не прибегая ни к ночным нападениям, ни к 
засадам; что они гнушаются всего, что сопряжено бывает с обманом и хитростью; 
что они признают достойными себя только такие битвы, о которых противник 
предуведомлен заранее, и которые ведутся открыто. Теперь, наоборот, поведение 
их с карфагенянами исполнено было обмана и хитрости, когда они одно за другим 
предлагали ряд условий и тут же замалчивали другие, пока наконец не отняли у 
противника всякой надежды на помощь союзников 6 . Это скорее лукавый образ 
действий 7 единовластителя, а не доблестное поведение римлян, которое, 
собственно говоря, близко подходило к нечестию и вероломству. Находились, 
впрочем, люди, которые возражали и на это. Если бы римляне, говорили они, 
поступали таким образом, именно: то предъявляя свои требования одно за другим 
открыто, то мало-помалу их раскрывая 8 , раньше, чем карфагеняне предоставили 
себя их усмотрению, то подобные укоризны были бы вполне ими заслужены. Жалобы 
римлян, оправдания их. Если же карфагеняне сами отдали себя усмотрению римлян, 
так что сии последние получили право решать их участь по собственному разумению,
 и потом, пользуясь своим правом так, как было им угодно, отдавали приказания и 
предъявляли требования, установленные сенатом, то деяний их вовсе нельзя 
приравнивать ни к нечестию, ни к вероломству, ни к насилию 9 . Из трех видов 
преступлений, здесь упомянутых, нет ни единого, под который поведение римлян 
подходило бы. Так, нечестие — грех против богов, родителей или умерших, 
вероломство — нарушение клятвы и писанного договора, насилие — деяние, 
противное законам и обычаям. В настоящем случае римляне не повинны ни в одном 
из этих преступлений, ибо они не погрешили ни против богов, ни против родителей 
или умерших, не нарушили клятвы или договора, напротив, сами еще обвиняли 
карфагенян в клятвопреступлении. Равным образом не нарушали они закона или 
обычая, остались верны данному отдельным личностям слову. Карфагеняне 
добровольно уступили право распоряжаться ими по своему усмотрению, и римляне 
принуждали их к повиновению силою, когда те отказывались исполнить их 
требования. 

2. Вот как обсуждались отношения римлян и карфагенян. Что касается 
псевдо-Филиппа 10 , то первые известия о нем казались невероятными. В Македонию 
явился некий Филипп, как бы с неба упавший; он не робел не только перед 
македонянами, но и перед римлянами, хотя не имел ни малейшего основания 
рассчитывать на успех своего предприятия. В самом деле, известно было, что 
подлинный Филипп кончил жизнь в Альбе, в Италии, на восемнадцатом году от роду, 
два года спустя после смерти Персея 11 . Когда через три-четыре месяца разнесся 
слух о победе псевдо-Филиппа над македонянами в битве по ту сторону Стримона в 
Одомантике 12 , кое-кто поверил молве, но большинство продолжало не доверять. 
Когда немного спустя опять пришла весть о его победе над македонянами уже по сю 
сторону Стримона, а также о переходе во власть его всей Македонии, когда 
фессалийцы обратились с письмом и через послов к ахейцам с просьбою о помощи 13 
, так как и им стала угрожать опасность, случившееся представилось 
поразительной неожиданностью. Таково было настроение эллинов по поводу этих 
событий ( Сокращение ватиканское ). 

3. Манилий просил ахейцев прислать Полибия в Лилибей. ...Когда от Манилия   * 
пришло в Пелопоннес к ахейцам письмо 14 , в котором сказано было, что они 
окажут ему услугу, если постараются отправить в Лилибей 15 мегалопольца Полибия,
 присутствие коего требуется государственными нуждами, ахейцы постановили 
исполнить письменную просьбу Манилия и послать Полибия. Мы отложили в сторону 
все дела и в начале лета отплыли в Лилибей, ибо по многим причинам почитали 
повиновение римлянам обязательным для себя. По прибытии на Керкиру мы нашли там 
новое письмо от консулов к керкирянам, уведомлявшее, что карфагеняне выдали уже 
им всех заложников и что сами готовы покориться им; тогда мы сообразили, что 
война кончилась, что нет в нас более нужды, и потому отплыли обратно в 
Пелопоннес ( Сокращение ватиканское ). 

4. Объяснения автора по поводу его имени в сочинении. ...Не должно удивляться, 
что для обозначения себя мы пользуемся то нашим собственным именем, то 
общеупотребительными выражениями, каковы: «по моему мнению», или: «согласно с 
нами». Дело в том, что мы были причастны ко многим из тех событий, которые 
будут рассказаны дальше 16 , а потому необходимо менять способы выражения о 
себе, дабы не наскучить читателю непрестанным повторением нашего имени и дабы, 
с другой стороны, употреблением при всяком случае слов: «я», «через меня» не 
впасть незаметно в грубый способ изложения. Напротив, пользуясь всеми этими 
оборотами и употребляя каждый раз наиболее подходящий из них, мы по возможности