объявил, что теперь ему не до речей, так как он слишком занят разделом 
гераклейской добычи. Изъявив согласие на десятидневное перемирие, он обещал 
послать с ними вместе Луция и предложил сообщить ему их желания. По заключении 
перемирия Луций явился в Гипату 17 , где и велись длинные переговоры о делах. 
Ошибки этолян. Этоляне начали было защищаться издалека, ссылаясь на прежние 
дружественные отношения их к римлянам. Но Луций прервал их речь замечанием, что 
подобная самозащита не идет к настоящему положению, ибо добрые старые отношения 
нарушены самими этолянами; они же вызвали и нынешнюю войну, так что прежняя 
дружба ничего не значит при настоящих обстоятельствах. Маний советовал не 
тянуть долее защиты, заменить ее просьбами 18 и довольствоваться тем, если 
консул простит им их вину. После длиннейших переговоров этоляне решили доверить 
свою судьбу Манию и отдать себя под охрану римлян 19 , не зная смысла этих 
слов: их ввело в заблуждение слово «охрана», как бы обещающее довольно 
милостивое обращение. Между тем у римлян выражение «отдать себя под охрану» 
значит то же, что «отдать себя на усмотрение победителя». 

10. Насилие Мания над посольством этолян. ...Приняв такое решение, этоляне 
отправили вместе с Луцием Фения и товарищей, которые и должны были сообщить 
поскорее Манию решение этолян. Послы явились к консулу, повторили в свою защиту 
сказанное раньше и в конце речи объявили постановление этолян отдать себя под 
охрану римлян. Маний прервал говорящего вопросом: «Так ли это действительно, 
этоляне?» И когда те отвечали утвердительно, Маний продолжал: «Теперь никто из 
вас, во-первых, не вправе ни по своей воле, ни по решению народа переправляться 
в Азию; во-вторых, вы обязаны выдать Дикеарха и эпирота Менестрата 20 , — 
который в то время пришел с подкреплением в Навпакте, — с ними также Аминандра 
царя и тех из афаманов, которые вместе с царем присоединились к этолянам». «Но 
требования твои, — воскликнул вдруг Фений,— и несправедливы, и противоречит 
обычаям эллинов». Тогда Маний не столько потому, что был раздражен этими 
словами, сколько из желания привести Фения к сознанию его положения и навести 
ужас на него, сказал: «И вы еще будете напоминать мне об эллинских обычаях, 
говорить о долге и приличии после того, как отдали себя под охрану римлян! 21 
Да если только захочу, я велю заковать всех вас в цепи и отвести в тюрьму». С 
этими словами Маний велел принести оковы и надеть каждому из этолян железный 
ошейник 22 . Фений и его товарищи стояли оцепеневшие, не говоря ни слова, как 
будто эта необычайность обращения сковала и тело их, и душу. Однако Луций и 
некоторые другие из соприсутствующих трибунов просили Мания не обижать 
явившихся к нему граждан, ибо они облечены званием послов. Маний внял их совету.
 Тогда начал говорить Фений, объявив, что как он, так и апоклеты согласны 
принять требования Мания; но для того, чтобы условия эти вошли в силу, 
необходимо еще согласие народа. Маний признал справедливыми слова Фения; тогда 
сей последний просил перемирия еще на десять дней. Перемирие было дано, и 
стороны разошлись. По прибытии в Гипату послы сообщили апоклетам 23 все 
случившееся, равно как речи, какие были произнесены во время переговоров. 
Только теперь по выслушании послов этоляне поняли свою ошибку и предстоящую 
тяжелую участь. Апоклеты постановили отправить письма по городам и созвать 
этолян для обсуждения требований консула. Решимость этолян продолжать войну с 
римлянами. Но когда разнеслась молва о тех обидах, какие претерпел Фений и его 
товарищи, народ пришел в такую ярость, что никто не захотел даже явиться в 
собрание 24 . Обсуждать условия Мания сделалось, таким образом, невозможным, а 
в это самое время возвратился из Азии Никандр; он высадился в Малийском заливе 
в Фаларах 25 , откуда и отплыл было в Азию. Когда он рассказал о том внимании, 
каким почтил его царь, о его обещаниях на будущее время, этоляне еще меньше 
стали заботиться о приведении мирных переговоров к концу. Посему, как только 
десятидневный срок перемирия истек, война этолян с римлянами возобновилась. 

11. Переговоры Филиппа с Никандром. ...Нижеследующее приключение с Никандром 
нельзя было обойти молчанием. На двенадцатый день после отъезда Никандр 
возвратился из Эфеса в Фалары. Римлян он застал еще в Гераклее, а македоняне, 
хотя отступили от Ламии 26 , стояли лагерем недалеко от города. Деньги каким-то 
чудом он доставил в Ламию, а сам сделал попытку проникнуть ночью в Гипату между 
двумя неприятельскими стоянками  * , но попал в руки передовой стражи македонян 
и был приведен к Филиппу еще до окончания пиршества 27 . Никандр в страхе 
ожидал для себя или жестоких истязаний от разгневанного Филиппа, или выдачи 
римлянам. Но как скоро царь был осведомлен о случившемся, он приказал страже 
Никандра обходиться с ним ласково и оказывать ему всяческое внимание. Немного 
спустя царь встал сам из-за стола и, подошедши к Никандру, долго укорял этолян 
за их безрассудное поведение вообще, зато, во-первых, что они накликали римлян 
на эллинов, потом призвали Антиоха; но все-таки царь предлагал им забыть 
прошлое и искать дружбы с ним, чтобы одна сторона не отягощала бедственного 
состояния другой 28 . Царь поручил Никандру передать его слова правителям 
этолян, а самого Никандра просил памятовать оказанную ему милость и отправил 
его под сильным прикрытием, отдав приказ вожатым доставить его невредимым в 
Гипату. Никандр, которого изумило такое обхождение, совершенно для него 
неожиданное и необычайное, возвратился теперь к своим и оставался со времени 
этой беседы с царем неизменно преданным царскому дому македонян. По этому 
самому и позднее, во времена Персея, Никандр, обязанный признательностью к 
царям, не желал мешать замыслам Персея, был заподозрен в измене, оклеветан и 
наконец отозван в Рим, где и скончался ( О посольствах ). 

12. 29 Филопемен награжден лакедемонянами. Лакедемоняне 30 тщетно искали в