...Дела Антиоха шли как нельзя успешнее 188 и когда он находился во Фракии, в 
Селимбрию 189 прибыл Луций Корнелий с товарищами. Это были послы от сената с 
поручением помирить Антиоха с Птолемеем. 50. Переговоры римских легатов с 
Антиохом. В то же самое время прибыли и из числа десяти легатов Публий Лентул 
из Баргилии, Луций Теренций и Публий Виллий из Фаса. Вскоре царю дано было 
знать о прибытии римлян, а несколько дней спустя все собрались в Лисимахии. 
Случилось так, что к этому времени прибыли туда и отправленные было к Титу 
послы Антиоха, Гегесианакт и Лисий. Вначале частные свидания между царем и 
римлянами отличались простотою и радушием 190 ; но отношения изменились, когда 
вслед за тем состоялось общее решающее совещание. Дело в том, что по требованию 
Луция Корнелия Антиох должен был очистить все азиатские города, раньше 
подвластные Птолемею, а теперь им завоеванные; но с особенной настойчивостью он 
требовал очищения городов, раньше принадлежавших Филиппу. Смешно, в самом деле, 
говорил Луций, что Антиох явился после войны, которую вели римляне против 
Филиппа, и присвоил себе плоды победы 191 . Он убеждал также царя оставить 
неприкосновенными вольные города и в заключение сказал, что не понимает, с 
какими целями царь совершил переправу в Европу во главе столь многочисленных 
сухопутных и морских сил. Сообразительному человеку остается единственная 
догадка, что царь собирается напасть на римлян. На этом речь римлян кончилась. 
Царь отвечал, что, во-первых, ему неизвестно, на чем основываются притязания 
римлян 192 на города Азии, ибо ему кажется, что римляне имеют на них меньше 
прав, нежели всякий другой народ. Во-вторых, он просил римлян не вмешиваться 
вовсе в дела Азии, как он нисколько не занимается делами Италии 193 . В Европу 
он переправился с военными силами затем, чтобы возвратить себе обладание 
Херсонесом и городами Фракийского побережья; ибо господство над этими странами 
приличествует ему больше, чем кому-либо иному. Первоначально власть здесь 
принадлежала Лисимаху, потом, когда воевал против него <...> вышел победителем 
Селевк, все царство Лисимаха по праву войны сделалось достоянием Селевка. В 
последующие времена, когда его, Антиоха, предки были отвлечены другими делами, 
владения эти отторгнул и присвоил себе сначала Птолемей, потом Филипп, и теперь 
он не ищет завоеваний, пользуясь невзгодами Филиппа, а только восстановляет 
прежнее владение, опираясь на свое право. Если же теперь он возвращает назад и 
поселяет вместе лисимахиян, которые вопреки справедливости были выгнаны 
фракийцами, то он не посягает ни на какие права римлян, ибо делает это не 
потому, что желает напасть на римлян, но с целью уготовить местожительство 194 
для Селевка  * . Что касается вольных городов Азии, то справедливость требует, 
чтобы они обязаны были своей свободой не предписанию римлян, но его собственной 
милости. Свои отношения с Птолемеем царь уладит к удовольствию последнего, ибо 
намерен не, только быть в дружбе с ним, но к узам дружбы присоединить и родство 
195 . 

52. Луций находил нужным вызвать лампсакиян и смирнейцев и выслушать их; так и 
сделали. От лампсакиян прибыли Парменион и Пифодор, а от смирнейцев Койран, 
которые позволили себе вольность речи. Это рассердило царя, ибо беседа имела 
такой вид, как будто царь дает ответ своим обвинителям перед римлянами, поэтому 
он оборвал на середине речь Пармениона словами: «Будет уже говорить вам, ибо не 
перед римлянами, а перед родосцами я согласен разобрать наши пререкания». На 
сей раз стороны так и разошлись, ни на чем между собой не согласившись ( 
Сокращение, О посольствах ). 

53. Из истории Египта. Бесславная гибель этолийца Скопоса. ...Многие жаждут 
громких и славных подвигов, но у немногих бывает решимость на совершение их. 
Условия для исполнения предприятий смелых и отважных были более благоприятны у 
Скопаса 196 , нежели у Клеомена, ибо, когда замыслы Клеомена были обнаружены 
заранее, он мог рассчитывать только на содействие собственных рабов и друзей; 
однако он не отчаялся, испытал все, что было в его силах, честную смерть 
предпочитая позорному существованию. Скопасу. напротив, благоприятствовало то, 
что в его распоряжении был сильный отряд, помогало и младенчество царя, но он 
был захвачен среди сборов и размышлений. Так, когда Аристомен узнал, что Скопас 
собирает в собственном доме друзей и совещается с ними, он послал к нему 
нескольких щитоносцев с требованием явиться в совет. Скопас до того растерялся, 
что, с одной стороны, не находил в себе мужества сделать то, что теперь 
требовалось, а с другой — и это было хуже всего — не решался последовать и 
царскому зову, пока беспомощность его не стала известна Аристомену, который 
велел окружить его дом войсками и слонами; потом послал к нему Птолемея, сына 
Эвмена, в сопровождении отряда воинов с приказанием привести к нему Скопаса, а 
если тот не пожелает идти сам, доставить силою. Когда Птолемей взошел в дом 
Скопаса и объявил, что царь зовет его, тот сначала не оказал внимания словам 
Птолемея и, глядя на него долго и пристально, как бы угрожал ему и удивлялся 
его смелости. Когда Птолемей подошел к нему ближе и дерзко схватил его за плащ, 
Скопас просил у присутствующих защиты. Но тут появились в доме в большом числе 
солдаты Птолемея, и кто-то сообщил, что извне дом оцеплен солдатами; тогда 
Скопас покорился необходимости и вместе с друзьями последовал за Птолемеем. 54. 
Как только он вошел в совет, царь в немногих словах изобличил его вину, после 
него говорил Поликрат, только что прибывший из Кипра, наконец Аристомен. Вообще 
все обвинения содержали в себе то же, что приведено выше; было только 
прибавлено обвинение в тайном совещании с друзьями и в неповиновении царской 
воле. В этих преступлениях обвинили его не только члены совета, но и 
соприсутствующие иноземные послы. С целью изобличить Скопаса Аристомен привлек