магнетам, фессалийцам, перребам, предоставляя им не содержать у себя гарнизонов,
 не платить дани и жить по отеческим законам» 171 . Тотчас при первых же словах 
поднялся ужасный шум, вследствие чего одни вовсе не слыхали возвещения глашатая,
 другие желали услышать слова его вторично. Большинство присутствующих не 
верило ушам своим, и слова глашатая слышались им как бы во сне, — до того 
велика была неожиданность события, — поэтому всякий громко требовал, чтобы 
глашатай с трубачом взошел снова на середину ристалища и повторил бы прежде 
сказанное потому, мне кажется, что люди по недоверию к слышанному желали не 
только слышать, но и видеть говорящего. Когда глашатай взошел вторично на 
середину ристалища и, при содействии трубача водворив тишину, возвестил то же 
самое и в тех же выражениях, что и прежде, последовал такой взрыв рукоплесканий,
 о каком трудно даже составить себе представление 172 нынешнему читателю. 

Когда рукоплескания стихли, уже никто не обращал решительно никакого внимания 
на борцов, все как бы в состоянии экстаза говорили не умолкая или друг с другом,
 или сами с собою, а по окончании игр в избытке радости и признательности едва 
не задавили Тита. Дело в том, что одни из присутствующих желали заглянуть ему в 
лицо и приветствовать его как своего спасителя, другие старались прикоснуться к 
его руке, а толпа закидала его венками и лентами 173 и едва не разрывала на 
части 174 . Как ни чрезмерен кажется этот прилив благодарности, все-таки, смело 
можно сказать, он далеко не соответствовал громадности дела. Было нечто 
поразительное в том, что римляне и военачальник их Тит приняли решение вынести 
издержки и всякие опасности ради освобождения эллинов; нечто великое было в том,
 что они выставили на поле сражения и соответствующую решению их военную силу. 
Но всего знаменательнее 175 то, что к достижению этой цели судьба не поставила 
никакой помехи; напротив, все без исключения содействовало наступлению единого 
момента, когда по одному слову глашатая получили свободу все эллины, как 
азиатские, так и европейские, с правом не содержать у себя гарнизонов, не 
платить дани, жить по своим собственным уставам. 

47. По завершении празднества Тит и товарищи его прежде всего вступили в 
переговоры с послами Антиоха, причем потребовали 176 не касаться независимых 
городов в Азии и не ходить на них войною, а также очистить все те города из 
числа подвластных Птолемею или Филиппу, которыми царь завладел. Вместе с тем 
возбранялось Антиоху переправляться в Европу с войском, ибо в Элладе нет теперь 
ни единого народа, против которого велась бы какая-либо война или который 
находился бы у кого-либо в порабощении. Впрочем, прибавили они, кое-кто из них 
самих прибудет к Антиоху. С этим ответом и возвратились к царю Гегесианакт и 
Лисий. Вслед за сим вызваны были все прочие послы от народов и городов, которым 
и сообщены постановления совета. Так, из числа македонян получает независимость 
народ, именуемый Орестами 177 , так как оресты во время войны примкнули к 
римлянам; освобождены тоже перребы, долопы 178 , магнеты. Что касается 
фессалийцев, то вместе со свободой им отданы фтиотидские ахеяне, за исключением 
Фтиотидских Фив и Фарсала, ибо этоляне предъявили настойчивые притязания на 
него, уверяя, что в силу первоначального уговора город должен принадлежать им, 
равно как и Левкада. Относительно этих городов члены совета опять указали 
этолянам на решение сената, а фокидян и локров дозволили им присоединить к 
своему союзу на прежнем положении. Коринф, Трифилию и город гереян 179 они 
возвратили ахеянам. Орей и город эретриян большинство совета желало уступить 
Эвмену  * ; однако решение это не получило утверждения вследствие возражений 
Тита 180 , посему некоторое время спустя и эти города, а с ними вместе Карист 
сенатом объявлены были свободными. Плеврату 181 даны были Лихнида 182 и Парф, 
города иллирийские, но находившиеся во власти Филиппа. Аминандру  ** 
предоставлено было владеть всеми укреплениями, какие он во время войны отнял у 
Филиппа. 

48. Когда все это было устроено, члены совета поделили между собою местности 
183 . Публий Лентул  *** отправился в Баргилии морем и объявил жителей их 
свободными, а Луций Стертиний пошел в Гефестию 184 , на Фас и в города 
Фракийского побережья и с ними поступил таким же образом. К Антиоху отправились 
Публий Виллий и Луций Теренций, а Гней Корнелий с товарищами к царю Филиппу. Он 
встретился с царем подле Темп и, переговорив обо всем согласно полученным 
полномочиям, особенно настаивал на отправлении в Рим послов для заключению 
союза, дабы там не показалось, что царь подыскивает только удобный случай и 
ждет прибытия Антиоха. Царь на это согласился. Гней немедленно покинул его и 
явился на союзное собрание в Ферм 185 , здесь выступил перед народом и долго 
убеждал этолян не изменять исконному своему поведению и блюсти дружественные 
отношения к римлянам. Многие из присутствующих выступили с ответом, причем одни 
в выражениях мягких и учтивых упрекали римлян в том, что они воспользовались 
победой не как истинные союзники и не соблюли первоначальных условий договора; 
другие ораторы с ругательствами настаивали на том, что римляне без этолян 
никогда и не вступили бы на почву Эллады и не победили бы Филиппа. Гней и 
товарищи его отказались оправдываться по отдельным обвинениям, но советовали 
отправить послов в Рим, где они и найдут удовлетворение по всем своим жалобам. 
Так этоляне и сделали. Вот как кончилась война против Филиппа ( О посольствах ).
 

49. ...Если бы им, как говорится, пришлось невмоготу 186 , они искали бы 
убежища у римлян и себя самих и город свой отдали бы во власть римлян 187 ( 
Сокращение, Свида ).