всех их на правом крыле, как пехоту, так и конницу, а пелтастам и фалангитам 
приказал удвоить глубину 91 строя и плотнее сомкнуться движением слева направо. 
Когда после этого неприятель подошел очень близко, Филипп отдал приказ 
фалангитам идти с опущенными сарисами в наступление, а легким отрядам 
прикрывать фланги. В это самое время ударил на неприятеля и Тит, пропустив 
первоначальных бойцов в промежутки между манипулами. 

25. Противники кинулись друг на друга с ожесточением и со страшным шумом, 
потому что воинственные клики раздавались разом с обеих сторон; с целью 
ободрять сражающихся кричали также и те солдаты, которые не участвовали в деле. 
Выходило нечто поразительное, ужас наводящее. Правое крыло Филиппа вело 
сражение с блестящим успехом, потому что оно наступало сверху, превосходило 
врага массивностью боевого строя, и вооружение его по своим особенностям было 
больше приспособлено к настоящей битве, чем у римлян. Что касается прочих 
частей войска, то те из них, которые примыкали к сражающимся македонянам, были 
еще далеко от неприятеля, левое же крыло только что достигло перевалов и 
показалось на вершинах холмов. Когда Тит увидел, что его войска не в силах 
выдержать наступление фаланги, что солдаты на левом крыле оттеснены назад, 
причем часть их перебита, другая мало-помалу отступает, и что надежду на 
счастливый исход поддерживает только правое крыло, он быстро повернул в эту 
сторону, и тут, сообразив, что одна только часть неприятельского войска 
примыкает к сражающимся, другая спускается еще с вершин, а третья стоит на 
вершинах, повел на врага свои манипулы со слонами впереди. Очутившись без 
начальника и без команды, не имея возможности сомкнуться всем вместе, 
выстроиться в правильную фалангу как потому, что местность была неудобна для 
этого, так и потому, что до сего момента они вынуждены были следовать за 
сражающимися и имели походный строй, а не боевой 92 , македоняне не стали 
дожидаться нападения римлян и, уже достаточно устрашенные слонами, бросились 
бежать врассыпную. 

26. Большинство римлян преследовало убегающих и избивало их. Один из 
находившихся тут же трибунов, имея в своем распоряжении не больше двадцати 
манипулов  ** , много содействовал счастливому исходу битвы тем, что в 
решительную минуту сообразил, как нужно действовать, именно: когда он заметил, 
что Филипп со своим отрядом отошел далеко вперед от остального войска и 
благодаря массивности боевого строя 93 теснит левое крыло римлян, трибун 
покинул правое крыло, уже одерживавшее несомненную победу, повернул против 
сражающихся македонян, зашел сзади их и ударил в тыл неприятелю. Благодаря 
особенностям своего строя 94 фалангиты не могли обернуться фронтом против 
неприятеля и сражаться один на один, поэтому трибун напирал на фланги и 
истреблял всех, попадавшихся ему на пути. Будучи не в состоянии помочь себе, 
македоняне наконец вынуждены были бросить оружие и бежать, когда в нападении на 
них приняли участие и те римляне, которые отступили было перед фронтом 95 , а 
теперь опять стали лицом к неприятелю. Что касается Филиппа, то, как мы сказали 
выше, он заключал о ходе сражения по той части войска, в которой сам находился, 
и потому вообразил македонян решительными победителями; но потом, когда увидел, 
что македоняне вдруг бросили оружие и что неприятель нападает на них с тыла, он 
с немногими конными и пешими воинами покинул на минуту сражение, чтобы 
рассмотреть общий ход дела. Тут он увидел, что римляне преследуют его левое 
крыло и уже приближаются к вершинам, собрал вокруг себя, сколько мог, фракийцев 
и македонян и пустился бежать. Тит преследовал бегущих и настиг левые ряды 
македонян на перевалах, когда они начали всходить на вершины. Сначала при виде 
поднятых вверх сарис, что обыкновенно делают македоняне, когда сдаются 
неприятелю или переходят на его сторону, он остановился в недоумении 96 . Но 
потом, когда узнал, почему подняты сарисы, Тит стал удерживать своих солдат на 
месте, вознамерившись пощадить людей, оцепеневших от страха 97 . Он еще занят 
был этой мыслью, когда несколько человек из передних рядов устремились с высоты 
холмов на македонян и напали на них, причем большая часть врагов была перебита, 
и лишь немногие спаслись бегством, бросив оружие. 

 

27. Бегство Филиппа после поражения. Когда сражение кончилось по всей линии и 
римляне остались победителями, Филипп отступил по направлению к Темпам 98 . 
Первую ночь после битвы он провел под открытым небом подле так называемой башни 
Александра, а на другой день прошел дальше до Гоннов 99 у входа в Темпы и там 
остановился, поджидая, прибытия спасшихся бегством македонян 100 . Римляне 
недолго преследовали убегающих, потом одни из них занялись снятием доспехов с 
убитых, другие собирали пленных в одно место, а большинство устремилось грабить 
неприятельскую стоянку. Здесь римляне нашли уже этолян, которые проникли в 
стоянку раньше их, и, считая себя лишенными принадлежавшей им по праву доли 
добычи, начали укорять этолян и выговаривать своему военачальнику, что 
опасности войны он взваливает на них, а добычу предоставляет другим. Теперь 
римляне возвратились в свою стоянку, где и провели ночь, а на другой день 
собрали в одно место пленных и не расхищенную еще добычу и двинулись разом 
вперед по направлению к Ларисе  * . Римлян пало в битве до семисот человек, 
македонян до восьми тысяч и не меньше пяти тысяч взято было в плен. Таков был 
исход битвы между римлянами и Филиппом в Фессалии близ Киноскефал. 

28. Предварительные замечания о военном деле у македонян и у римлян. В шестой