Сосибий, сын Сосибия   * , в то время один из телохранителей, наиболее 
преданный царю и государству и замечавший, с одной стороны, непреклонное 
упорство толпы, с другой — тревогу ребенка, вызываемую видом неизвестных людей 
и возбуждением толпы, спросил царя, не угодно ли ему выдать народу людей, 
повинных в чем-нибудь против него ли или против его матери. Когда царь изъявил 
свое согласие, Сосибий приказал кое-кому из телохранителей объявить царскую 
волю, а сам пригласил ребенка подняться и проводил его отдохнуть в свой 
собственный дом поблизости. При возвещении воли царя вся площадь огласилась 
криками и рукоплесканиями. В это время Агафокл и Агафоклия расстались и 
удалились каждый в свое жилище. Вскоре несколько воинов частью по собственному 
побуждению, частью по наущению толпы бросились в поиски за ними. 

33. Кровопролитие. Смерть Агафокла и родственников его. Следующий случай 
послужил поводом к кровопролитию и смертоубийству: некто Филон, один из слуг и 
льстецов Агафокла, пьяный взошел на ристалище. Видя ярость толпы, он сказал 
стоявшим близ него людям, что народ и на сей раз, как бывало раньше, пожалеет о 
своем поведении, когда выйдет Агафокл. При этих словах одни ругали его, другие 
толкали вперед, а когда он вздумал отбиваться, одни из мятежников быстро 
порвали на нем плащ, а другие закололи его копьями. Как только выволокли Филона 
на площадь еще с признаками жизни, все присутствующие, уже вкусив крови, 
жаждали появления прочих виновных. Первым вскоре выведен был Агафокл в оковах. 
Чуть он взошел, как несколько человек подбежали к нему и тут же закололи, 
оказав ему этим скорее услугу, нежели обиду, так как освобождали от расправы по 
заслугам. За Агафоклом выведен был Никон, потом Агафоклия нагая вместе с 
сестрами, за ними следовали прочие родственники. Наконец, выведена была Ойнанфа,
 которую мятежники силою извлекли из святилища Деметры и нагую, верхом на 
лошади вывели на ристалище. Все родственники разом отданы были на жертву толпе, 
и мятежники кусали их, кололи копьями, вырывали глаза; чуть кто падал, его 
терзали на куски, и так замучили всех до последнего. Вообще египтяне в ярости 
страшно свирепы. В это самое время несколько девушек, воспитывавшихся вместе с 
Арсиноей, узнали, что Филаммон, руководивший умерщвлением царицы, прибыл из 
Кирены в Александрию за три дня до того, бросились к его дому, ворвались в него,
 Филаммона положили на месте камнями и палками, задушили сына его, едва 
вышедшего из детского возраста, наконец жену Филаммона раздели, поволокли на 
улицу и там убили. Таков был конец Агафокла, Агафоклии и родственников их. 

34. Характеристика Агафокла. Мне хорошо известны причудливые прикрасы, вводимые 
некоторыми историками в изложение этих событий с целью поразить воображение 
читателя. Эти историки отводят больше места побочным подробностям, а не 
главному и основному предмету рассказа. При этом одни из них взваливают все 
случившееся на судьбу, непостоянство и неотвратимость которой выставляют на вид,
 другие стараются изобразить события неожиданные так, как будто можно было 
предусмотреть их, и подыскивают вероятные причины происшествий. По отношению к 
рассказанным выше происшествиям я не находил нужным прибегать к подобным 
средствам, потому что Агафокл не выдавался ни военной отвагой, ни дарованиями, 
ни счастливым или умелым ведением государственных дел, ни наконец особенною 
находчивостью и тонким лукавством придворного, чем ознаменовали свою жизнь 
Сосибий и многие другие, сумевшие держать в своих руках одного царя за другим; 
ровно ничего подобного не было в Агафокле. Необычайное влияние на дела он 
приобрел только благодаря неспособности Филопатора к управлению. Достигнув 
такого положения и по смерти царя получив возможность без труда сохранить 
власть за собою, он вскоре после того навлек на себя всеобщее презрение и 
вместе с властью потерял жизнь по собственной трусости и беспечности. 35. Вот 
почему подобные люди не заслуживают особых рассуждений, каковые приличны, 
например, по отношению к сицилийцам Агафоклу 48 , Дионисию и другим 
прославившимся государственным мужам. Так, один из них вышел из простого, 
бедного состояния, а Агафокл, как насмешливо выражается о нем Тимей, был 
гончаром, бросил колесо, глину и дым и в молодых летах пришел в Сиракузы. 
Однако оба они в разное время сделались сначала тиранами Сиракуз, весьма 
важного и богатого города, потом признаны были царями всей Сицилии и завладели 
некоторыми областями Италии. Кроме того, Агафокл не только покушался завоевать 
Ливию, но и дни свои кончил в высоком звании. Поэтому рассказывают, что Публий 
Сципион, первый победитель карфагенян, в ответ на вопрос чей-то, кого из людей 
он считает искуснейшим в государственных делах и соединяющим в себе величайшую 
отвагу с рассудительностью, назвал сицилийцев Агафокла и Дионисия. На таких 
людях справедливо останавливать внимание читателя, напоминать по поводу их о 
счастии и судьбе человека и вообще присоединять подобающие поучения; напротив, 
все подобные добавки совершенно неуместны в рассказе о таких людях, как 
вышеупомянутый Агафокл и присные его. 

36. Правила, каким следует автор при изложении событий. По этим-то причинам мы 
и воздержались от различных добавлений к рассказу об Агафокле, больше всего 
потому, что все потрясающие события бывают достойны внимания только на первый 
взгляд, тогда как пространные рассказы о них или продолжительное созерцание их 
бывают не только бесполезны, но и тягостны для внимательного слушателя или 
зрителя. Цель, к которой стремятся люди, желающие узнать что-либо посредством 
чтения или созерцания, бывает двоякая: польза или удовольствие, — в особенности 
таково свойство исторических изысканий; ни одна из этих целей не достигается 
при неумеренно обстоятельном изображении потрясающих происшествий. И в самом 
деле, кому может прийти охота извлекать уроки из неожиданных превратностей?