зимней стоянки, повел войска дальше. На пути иберы радостно встречали его и 
спешили присоединиться к его войскам. Между тем Андобал, который давно уже вел 
переговоры с Публием, и теперь, когда Публий приблизился к этим местам, в 
сопровождении друзей вышел к нему из своей стоянки. В последовавшей за сим 
беседе Андобал рассказал о прежней дружбе своей к карфагенянам, равно как и об 
услугах, оказанных им карфагенянам, и вообще о своей преданности им. Вслед за 
тем он рассказал о неправдах и обидах, испытанных им от карфагенян. При этом он 
просил, чтобы Публий сам рассудил его дело с тем, что, если слова его окажутся 
клеветою на карфагенян, считать это верным признаком того, что он, Андобал, не 
сумеет остаться верным союзником и римлян: если же, напротив, он вынужден был 
изменить расположению к карфагенянам многочисленными испытанными от них 
неправдами, то Публий может быть уверен, что теперь с переходом к римлянам он 
нерушимо сохранит дружбу с ними. 

38. Довольно долго еще говорил Андобал в этом смысле. Когда он кончил, Публий в 
ответ ему сказал, что верит его словам и что наглость карфагенян ему хорошо 
известна по тем бесчинствам, какие они совершали над прочими иберами, в 
особенности над женами их и дочерьми; теперь он получил этих женщин не как 
заложниц, но как военнопленных и рабынь, и однако печется о них ничуть не 
меньше, чем пеклись бы их родители. Андобал, и его спутники подтвердили 
справедливость сказанного, пали перед ним на колени и называли его царем; 
присутствовавшие римляне обратили на это внимание 71 , а Публий смутился и 
просил успокоиться, «ибо римляне», сказал он, «отнесутся к ним с большим 
участием». Тут же Публий собственноручно возвратил иберам дочерей их, а на 
следующий день заключил с ними договор. Договором иберы прежде всего 
обязывались следовать всюду за начальниками римлян и исполнять их приказания. 
По заключении договора Андобал и друзья его возвратились в свои стоянки и с 
войском пришли опять к Публию, расположились в одном лагере с римлянами и потом 
вместе выступили в поход на Гасдрубала. 

Случилось так, что военачальник карфагенян находился в это время в окрестностях 
Касталона 72 подле города Бекул невдалеке от серебряных рудников. По получении 
известий о прибытии римлян Гасдрубал переместил свою стоянку, причем сзади она 
ограждена была рекою, а впереди нее расстилалась равнина, защищенная цепью 
холмов 73 . Цепь была настолько высока, что прикрывала лагерь, и достаточно 
длинна для того, чтобы на ней выстроить войска к бою. В этом месте Гасдрубал 
держался, постоянно высылая передовые отряды на самые высоты. Приблизившись к 
карфагенянам, Публий желал было сразиться с врагом, но увидел, что местность 
прекрасно защищает противника, и колебался. Так он прождал два дня; наконец 
опасаясь, как бы не соединились с Гасдрубалом войска Магона и Гескона и как бы 
неприятель не запер его со всех сторон, решился дать сражение и вызвать 
неприятеля на бой. 

39. Все войско Публий держал наготове в лагере и послал вперед только метателей 
дротиков и пехоту экстраординариев с приказанием взойти на высоты и напасть на 
передовые неприятельские посты. Солдаты охотно исполнили приказание, а вождь 
карфагенян первое время выжидал исхода стычки; но видя, с какою отвагою римляне 
теснят и одолевают его солдат, он повел свое войско вперед и, полагаясь на 
сильное местоположение, выстроил его вдоль высот. Тогда Публий двинул против 
неприятеля все легкие отряды и приказал им идти на помощь сражающимся, а сам с 
половиною остального войска обошел высоты с левой стороны от неприятеля и 
ударил на карфагенян; другую половину он предоставил в распоряжение Лелия и 
приказал ему точно так же идти на неприятеля с правого фланга. Теперь Гасдрубал 
вывел из лагеря все войско. До этого времени он оставался на месте в том 
убеждении, что достаточно защищен самым местоположением и что неприятель не 
отважится напасть на него. Таким образом, нападение последовало неожиданно, и 
он не успел построиться к бою. Тем временем римляне не производили наступления 
с флангов, прежде чем неприятель занял эти места, и не только беспрепятственно 
взошли на высоты, но и наступали на карфагенян, пока те строились еще к битве и 
направлялись к своим местам. Тех из карфагенян, которые нападали с боков, 
римляне убивали, других, еле успевавших обернуться и стать в боевой порядок, 
обращали в бегство. Как только Гасдрубал увидел, что войска его подаются и 
приходят в расстройство, он согласно первоначальному плану отказался от 
решительной битвы, собрал казну, слонов, взял с собою, сколько мог, бегущих 
воинов и отступил вдоль реки Тага к пиренейским перевалам и к живущим здесь 
галатам 74 . Что касается Публия, то он не находил выгодным для себя гнаться 
тотчас за Гасдрубалом, ибо опасался нападения прочих карфагенских вождей, и 
отдал неприятельский лагерь солдатам на разграбление. 

40. На следующий день Публий собрал в одно место всех военнопленных, в числе 
коих было около десяти тысяч пехоты и больше двух тысяч конницы, и сделал 
относящиеся к ним распоряжения. Между тем все иберы названных выше местностей, 
какие были тогда в союзе с римлянами, явились к Публию с целью отдаться под 
покровительство римлян и в переговорах величали Публия царем 75 . Начало этому 
положил Эдекон, он же первый пал ниц перед Публием, за ним последовал Андобал с 
братом. Раньше такое обращение прошло не замеченным для Публия; но когда после 
сражения все иберы стали величать его царем, он вынужден был обратить на это 
внимание и, собрав иберов, объявил, что хотя и желал бы казаться для всех и 
быть на самом деле человеком с царскою душой, но не желает ни быть царем, ни 
именоваться таковым, и посоветовал называть его военачальником. Разумеется, и