падать духом по случаю испытанной раньше неудачи 14 ; ибо, говорил он, 
карфагеняне одолели римлян не собственною храбростью, но изменою кельтиберов 15 
и неосторожностью римских военачальников, которые понадеялись на помощь 
поименованных выше союзников и разделили свои силы: обе эти ошибки, продолжал 
он, теперь на стороне врагов: войска их стоят далеко одно от другого, союзники 
отвращены от них высокомерным обращением и стали их врагами. Поэтому часть 
союзников уже ведет с римлянами переговоры через послов, и остальные перейдут к 
ним с радостью, как скоро приободрятся и увидят, что римляне перешли реку, и не 
столько из расположения к римлянам, столько из желания отмстить карфагенянам за 
их наглость. Но самое важное, говорил Публий, это то, что неприятельские 
военачальники в ссоре между собою, и потому не пожелают сражаться против нас 
совокупными силами, а сражаясь врозь, могут быть легко побеждены. Во внимание к 
этому он убеждал войска смело переходить реку; о дальнейшем позаботится он сам 
и прочие начальники. С этими словами Публий оставил у переправы через реку 
товарища своего Марка   * с тремя тысячами пехоты и пятьюстами 16 конницы для 
прикрытия союзников по сю сторону реки; сам с остальным войском начал 
переправляться на другой берег, никому ничего не говоря о своих планах. На 
самом деле у него и в мыслях не было делать что-либо из того, о чем он говорил 
перед войсками; быстрым нападением он решил взять город, именуемый Иберийским 
Карфагеном 17 . Этот пример может служить первым и важнейшим подтверждением 
высказанного нами выше суждения о Публии. Действительно, на двадцать седьмом 
году от роду он, во-первых, брал на себя ведение войны, которая после 
понесенных тяжелых поражений казалась народу безнадежной; во-вторых, взявшись 
за дело, он не думал о мерах обыкновенных, очевидных для каждого, но изобрел и 
решился осуществить такой план, которого не подозревали ни друзья 18 , ни враги 
его. Все в этом предприятии рассчитано было заранее с величайшею точностью. 

7. Так, в самом начале, находясь еще в Риме, он расспросил и точно разузнал об 
измене кельтиберов и о разделении римских войск, и убедился, что в этом лежала 
причина несчастия его отца. Поэтому карфагеняне не страшили его, и он не падал 
духом, как народ. Когда затем Публий узнал, что союзники по сю сторону реки 
Ибера остаются верны римлянам, что начальники карфагенян ссорятся между собою и 
обижают подчиненные им народы, он стал готовиться к походу с уверенностью в 
успехе, рассчитывая при этом не на случайность судьбы, но на верность своих 
соображений. По прибытии в Иберию он настойчиво расспрашивал 19 всех и каждого 
о положении неприятеля и узнал, что войска карфагенян разделены на три части, 
что одна из них с Магоном во главе находится по сю сторону Геракловых Столбов 
20 среди так называемых кониев, другая под начальством сына Гескона Гасдрубала 
у устья реки Тага в Луситании, что другой Гасдрубал занят осадою какого-то 
города в области карпетанов, и что ни один из начальников не находится ближе к 
Новому городу, как на десять дней пути. Публий соображал так на тот случай, 
если решится на битву с неприятелем: против соединенных сил неприятельских 
выступать весьма опасно частью вследствие поражений, понесенных его 
предшественниками, частью вследствие значительного численного превосходства 
врага; с другой стороны, если он постарается сразиться с одним военачальником и 
разобьет его, то явятся прочие военачальники, окружат его со всех сторон, и ему 
грозит та же участь, какая постигла дядю его Гнея и отца Публия. 8. Вот почему 
Публий отказался от этого плана; но он слышал, что неприятелю названный выше 
Карфаген доставляет большие 21 выгоды, что римляне, напротив, сильно терпят от 
этого города и в настоящей войне, а потому во время зимней стоянки занялся 
собиранием подробных сведений об этом городе от людей знающих. Прежде всего он 
узнал, что Карфаген чуть не единственный город на всю Иберию с гаванями, 
удобными для флота и морских войск, что вместе с тем он расположен весьма 
удобно для карфагенян на пути из Ливии в случае переправы их в Иберию, далее, 
что в этом городе обыкновенно помещаются большие денежные суммы карфагенян, все 
их военные припасы и даже заложники из целой Иберии, что Акрополь охраняется, — 
и это самое важное, — отрядом солдат всего человек в тысячу 22 , так как при 
подчинении карфагенянам почти всей Иберии никому, казалось, и на мысль не могло 
прийти сделать нападение на этот город, что остальное население города, хотя и 
весьма многолюдное, состоит все из ремесленников, рабочих и корабельщиков, 
совершенно чуждо военному делу и может только послужить в тягость городу при 
внезапном появлении римлян. Он не преминул познакомиться также с положением 
Карфагена, с его укреплениями и со свойствами окружающей его лагуны   * . Через 
рыбаков, работающих в тех местах, Публий дознался, что воды эти на всем 
пространстве мелки и во многих местах переходимы вброд, что обыкновенно каждый 
день к вечеру здесь бывает значительный отлив. Отсюда он заключил, что, если 
план его удастся, он не только причинит вред неприятелю, но и его собственное 
положение сильно изменится к лучшему, что и в случае неудачи он все-таки, если 
утвердится на море, в состоянии будет сохранить в целости свое войско: нужно 
только расположить свою стоянку в надежном месте, а сделать это было нетрудно 
при отдаленности неприятельских войск. Поэтому на зимней стоянке он отложил в 
сторону все прочие дела и занялся только этим планом. 9. Несмотря на юный 
возраст, о чем сказано выше, он скрывал свое решение от всех, кроме Гая Лелия, 
до тех пор, пока сам не нашел нужным обнаружить его. 

Историки, правда, признают охотно эти соображения Публия и тем не менее, когда 
доходят в своем повествовании до заключения предприятия, приписывают 
достигнутый успех богам и судьбе, невзирая на всю невероятность такого 
толкования, на свидетельство его товарищей и на то, что в письме своем к 
Филиппу 23 Публий сам утверждает, что и в походе он руководствовался теми