изгнанных, они одни выказали сопротивление наступающему Бренну и союзным с ним 
варварам, они одни откликнулись на ваш зов и сражались в ваших рядах, чтобы 
помочь вам возвратить себе исконное главенство над эллинами. 

Довольно об этом. Что касается настоящего совещания, то предлагать и 
постановлять решения следует так, как бы речь шла о войне, хотя и не следует 
думать, что война будет в действительности. Ибо ахеяне после поражений не в 
силах будут опустошать ваши поля; я даже думаю, они должны горячо благодарить 
богов, если смогут только охранить свою землю, когда в силу союза с нами пойдут 
на них войною элейцы и мессеняне, а с ними вместе и мы. Филипп тоже, как я 
убежден в том, скоро охладеет к войне, когда на суше будут теснить его этоляне, 
а с моря римляне и царь Аттал. Легко угадать будущее на основании прошлого: 
если до сих пор, воюя с одними этолянами, Филипп ни разу не мог совладать с 
противником, то неужели он в состоянии будет выдержать теперешнюю войну против 
соединенных сил союзников?» 

31. «Вот что я решил сказать, дабы дать понять всем вам, что союз с нами вы 
должны были бы предпочесть союзу с македонянами даже в том случае, если бы вы 
не были связаны прежними решениями и обсуждали дело впервые  63 . Но вы обязали 
себя принятым раньше постановлением; к чему же мне говорить еще? Если бы вы 
заключили существующий теперь с нами союз до того, как Антигон оказал вам 
услуги  64 , тогда можно было бы колебаться, не следует ли во внимание к 
прошлому пренебречь какими-либо из прежних обязательств. Но ведь Антигон раньше 
даровал вам пресловутую свободу и благополучие, которыми македоняне докоряют 
каждого из вас; уже после этого вы много раз совещались и говорили о том, с кем 
заключать союз, с этолянами ли, или с македонянами, и выбрали наконец союз с 
этолянами  65 , им выдали и от них в свою очередь получили залоги верности, 
вместе с ними сражались в недавней войне против македонян; неужели и после 
этого еще возможно в ком-либо колебание? Дружественные отношения ваши к 
Антигону и Филиппу были порваны уже в то время. Итак, вы обязаны доказать, что 
или этоляне причинили вам после того какую-нибудь обиду, или македоняне оказали 
какую-нибудь новую услугу. Если же нет ни того, ни другого, если вы раньше 
совершенно правильно и в полной независимости отвергли дружбу македонян, то 
почему теперь вы вернетесь к ним и им в угоду станете попирать договор и клятву,
 этот величайший залог верности у людей?» 

32. Так приблизительно говорил и закончил свою речь Хленей, убежденный в 
несокрушимости своих доводов. После этого выступил посол от акарнанов Ликиск. 
Видя, что присутствующие спорят друг с другом о произнесенной речи, он сначала 
молчал; потом, когда собрание успокоилось, так приблизительно начал свою речь: 
«Лакедемонские граждане, мы явились к вам послами от союза акарнанов, а так как 
всегда почти мы действовали заодно с македонянами, то считаем настоящее 
посольство общим, нашим и македонян. На полях битвы спасение наше покоится на 
доблести македонян, которые превосходят нас могуществом и обширностью владений, 
а потому в делах посольства мы свои выгоды полагаем в удовлетворении 
справедливых требований македонян. Поэтому не удивляйтесь, если в речах наших 
мы будем говорить больше за Филиппа и македонян, чем за нас самих. Так, Хленей 
в конце речи в немногих словах собрал воедино все доводы для оправдания союза с 
вами. Если бы этоляне, говорил он, уже по заключении союза с ними, учинили вам 
какую-нибудь обиду или нанесли вред, если бы, с другой стороны, македоняне 
оказали вам какую-либо новую услугу, тогда еще можно было бы рассуждать о союзе 
сызнова; но не случилось ничего подобного, и потому, ссылайся мы только на ваши 
постановления времен Антигона, вздумай мы во имя их попирать клятву и договор, 
мы считали бы себя глупейшими существами. Если бы в самом деле не случилось 
ничего нового, как утверждает Хленей, и положение эллинов оставалось бы таким, 
каково оно было раньше, когда вы заключили союз с одними этолянами * , то я, 
признаюсь, был бы величайшим глупцом и говорил бы здесь понапрасну. Однако 
положение дел совершенно изменилось, как я убедительно докажу в дальнейшей речи,
 а потому вполне надеюсь показать вам, что наши предложения полезны для вас и 
что Хленей заблуждается. Мы и явились сюда в том убеждении, что должны 
высказать вам эту мысль, именно доказать, что для вас и почетно, и выгодно при 
известиях о надвигающейся на эллинов опасности принять, если возможно, 
прекрасное и достойное вас решение — разделить с нами опасности или, если этого 
нельзя, по крайней мере на это время оставаться в покое». 

33. «Так как послы этолян отважились обвинять царственный дом македонян начиная 
с далекого прошлого, то и я почитаю необходимым прежде всего сказать об этом 
несколько слов, чтобы рассеять заблуждение доверившихся речам слушателей. 

Итак, Хленей утверждает, что Филипп, сын Аминта, достиг власти над Фессалией 
путем несчастия олинфян. Я же полагаю, что не одни фессалийцы, но и прочие 
эллины спасены были Филиппом. В то время, как Ономарх и Филомел  66 захватили 
Дельфы нечестивыми и преступными средствами и завладели достоянием божества, 
они, как всякому из вас известно, представляли из себя такую силу, с которою не 
мог бороться ни один из эллинских народов. Можно было опасаться, что они не 
удовольствуются кощунством и сделаются господами целой Эллады. В это-то время 
Филипп явился к вам на помощь по собственному почину, сокрушил тиранов, 
обеспечил целость святилища, восстановил свободу эллинов, как знают о том из 
истории и позднейшие поколения. И в самом деле, все народы выбрали Филиппа 
вождем сухопутных и морских сил не за то, что он, как осмелился сказать Хленей,