подтверждение этого можно привести множество примеров из истории. Так, кто не 
знает, что сицилийский тиран Агафокл слыл за свирепейшего человека в то время, 
когда он еще только пытался утвердить свою власть, а потом, когда владычество 
над сицилийцами казалось ему уже прочно обеспеченным, он стяжал себе славу 
самого кроткого и сердобольного человека. Далее, спартанец Клеомен разве не был 
и прекраснейшим царем, и жесточайшим тираном, и, наконец, обходительнейшим и 
приветливейшим человеком в частной жизни? Хотя и невероятно, чтобы в одном и 
том же человеке соединялись столь противоположные свойства, но превратности 
судьбы иногда вынуждают властителей менять свои отношения к окружающим и 
обнаруживать не соответствующее их характеру настроение, так что чрезвычайные 
обстоятельства не вскрывают, а скорее заслоняют природу властителя. То же самое 
случается под влиянием наветов друзей не только с вождями, властителями и 
царями, но и с народами. Так, всякий скажет, что афиняне, пока во главе 
государства их были Аристид и Перикл, совершили мало деяний жестоких и 
множество прекрасных и благородных, а при Клеоне и Харете  45 наоборот. Потом, 
лакедемоняне во время своего главенства над Элладою во всем, что делалось по 
внушению Клеомброта  46 , поступали как союзники, и противоположно этому 
действовали по внушению Агесилая. Следовательно, и характер народов меняется в 
согласии с различными характерами правителей. Подобно этому царь Филипп был 
нечестивейшим правителем, когда советниками его были Таврион или Деметрий, и, 
наоборот, самым кротким, когда следовал указаниям Арата или Хрисогона. 

24. Нечто подобное, как мне кажется, было и с Ганнибалом, именно: он испытывал 
чрезвычайные и многообразные превратности судьбы, а ближайшие друзья его весьма 
не походили друг на друга; поэтому очень трудно заключить о характере Ганнибала 
из поведения его в Италии. Как действовали на Ганнибала внешние обстоятельства, 
это легко понять и из предшествующего изложения, и из нижеследующего; нельзя 
оставлять без внимания и внушения друзей, тем более что мнение наше может быть 
достаточно подтверждено даже одним примером дружеского совета. Так, когда 
Ганнибал задумал совершить военный поход из Иберии в Италию, прокормление 
войска и заготовление необходимых припасов представляло величайшие трудности; 
самый поход казался почти невыполнимым, так как путь был длинен и лежавшее пред 
войском пространство занято было множеством диких варваров. Предстоявшие 
трудности много раз обсуждались тогда в совете, и вот один из друзей Ганнибала, 
по прозванию Единоборец, заявил, что, по его мнению, есть одно только средство 
пройти в Италию. Ганнибал предложил высказаться; друг его на это отвечал, что 
необходимо научить воинов питаться человеческим мясом  47 и позаботиться о том, 
чтобы они заранее освоились с этой пищей. Ганнибал не мог не признать всей 
пригодности такого смелого предложения, хотя ни сам не мог последовать совету, 
не мог склонить к тому и друзей. Говорят, по мысли этого человека совершены 
были и те жестокости в Италии, в коих обвиняют Ганнибала. Не меньшее значение 
должно придавать и обстоятельствам. 

25. Говорят также, что Ганнибал был чрезмерно корыстолюбив и был в дружбе с 
корыстолюбивым Магоном, командовавшим в Бруттии * . Сведения эти я получил от 
самих карфагенян, а туземцы прекрасно знают не только направление своих ветров, 
как гласит поговорка, но и нравы соотчичей. С большими еще подробностями я 
слышал это от Масанассы  48 , который много рассказывал мне о карфагенянах 
вообще, наибольше о корыстолюбии Ганнибала и Магона, по прозванию Самнитского. 
Между прочим, Масанасса говорил о величайшей нежности, какою отличались их 
взаимные отношения с ранней юности, о том, сколько городов в Италии и Иберии 
завоевал каждый из них частью силою, частью вследствие покорности жителей, но 
при этом они ни разу не участвовали вместе в одном и том же деле и всегда 
старались перехитрить друг друга  49 больше даже, чем неприятеля, чтобы только 
не встречаться при взятии города во-избежание ссоры из-за дележа добычи, ибо 
каждый из них желал бы получить больше другого. 

26. Впрочем, и прежнее наше изложение, и те известия, какие я сообщу ниже, 
показывают, что на поведение Ганнибала сильно действовали и часто направляли 
его не только внушения друзей, но еще больше обстоятельства. Так, лишь только 
Капуя перешла в руки римлян  50 , тотчас города заволновались, как и следовало 
ожидать, и только выискивали случая или предлога, чтобы перейти на сторону 
римлян. Раздосадованный этим Ганнибал недоумевал, что делать. И в самом деле, 
оставаясь на одном месте, когда неприятель противопоставлял ему более 
многочисленное войско, он не в силах был сохранить за собою все города, 
разделенные большими расстояниями; нельзя ему было и разбить войско на 
несколько частей, ибо в этом случае он мог бы быть легко побежден 
превосходящими силами неприятеля, да и не мог бы поспевать всюду на помощь 
отдельным войскам. Поэтому Ганнибал вынужден был решительно пожертвовать 
некоторыми городами, из других вывести свои гарнизоны, чтобы при возмущении 
жителей не погибли собственные его солдаты. С несколькими городами он поступил 
вопреки уговору, переселив жителей их в другие города и отдав имущество на 
разграбление. Обиженные жаловались на Ганнибала, причем одни обвиняли его в 
вероломстве, другие в жестокости. Да и, кроме того, при выходе из городов и при 
вступлении в них солдаты Ганнибала предавались грабежу, убийствам и насилию, 
ибо каждый из них воображал себе, что предоставленные самим себе жители тотчас 
перейдут на сторону врагов. Вот почему нелегко судить о характере Ганнибала, 
так как на него действовали и советы друзей, и положение дел; достаточно того, 
что у карфагенян он прослыл за корыстолюбца, а у римлян за жестокосердного (О 
добродетелях и пороках. Сокращение ватиканское) .