| |
Равным образом и карфагеняне не могли рассчитывать на то, что они продержатся
со своей конницей долгое время на одном месте, ибо римляне уничтожали все
кормовые запасы в окрестностях, чтобы затруднить долговременное пребывание на
месте карфагенской конницы: на спинах животных совершенно невозможно было
доставить издалека сена или ячменя для прокормления огромного количества
лошадей и вьючного скота. В то же время карфагеняне не отваживались
располагаться лагерем без конницы вблизи неприятеля и брать приступом
защищающие врагов окопы и канаву; да и исход открытой борьбы равным оружием без
участия конницы представлялся сомнительным. Помимо этого, карфагенян тревожила
мысль о том, как бы новоизбранные консулы 9 не прибыли к месту сражения, не
расположились поблизости лагерем и, отрезав доставку припасов, не поставили бы
их тем самым в безвыходное положение. Таким образом, Ганнибал понял всю
невозможность силою принудить неприятеля снять осаду и потому остановился на
ином плане 10 . Так, он рассчитывал, что если совершит тайный переход и
внезапно предстанет перед Римом, то неожиданностью появления наведет ужас на
городских жителей и, быть может, успеет кое-что сделать против самого города; и
во всяком случае он, думалось Ганнибалу, вынудит Аппия или снять осаду и
поспешить на помощь родному городу, или разделить свои силы, а тогда можно
будет одолеть как идущие на помощь войска, так и оставленные на месте под
Капуей.
5. Обдумав это, Ганнибал отправил гонца с письмом в Капую; в страхе за
сохранность письма он уговорил некоего ливийца идти к римлянам под видом
перебежчика, а оттуда проникнуть в город. Он был сильно озабочен тем, что
капуанцы при виде его удаления придут в смущение и с отчаяния передадутся
римлянам. Вот почему Ганнибал и отправил ливийца с сообщением о своем плане,
дабы они, будучи осведомлены о его замыслах и о причине отступления, с
бодростью выдерживали осаду. Между тем жители Рима по получении известий о
Капуе, о том именно, что Ганнибал со своим лагерем находится вблизи и держит в
осаде римские легионы, все заволновались 11 и пришли в ужас при мысли, что
близок час их окончательной гибели, и всецело поглощены были этой тревогой и
тогда, когда отправляли войска, и тогда, когда заготовляли военные средства.
Между тем капуанцы по получении письма от ливийца узнав замыслы карфагенян,
упорствовали в своем сопротивлении, решив испытать еще эту надежду.
На пятый день пребывания под Капуей после вечери Ганнибал велел оставить
горящими сторожевые огни и сниматься со стоянки так, чтобы никто из врагов не
догадался, в чем дело. Быстрым непрерывным маршем прошел он через Самнитскую
землю, не переставая исследовать лежавшие по дороге местности с помощью
передовых отрядов и занимать их своими войсками, и в то время, как в Риме все
было занято еще мыслями о капуанских делах, он тайком перешел реку Анион 12 и
подошел к городу настолько, что разбитый им лагерь отстоял от Рима не более как
на сорок стадий * .
6. Весть о случившемся пришла в Рим и повергла находившихся в городе римлян в
величайшее смятение и ужас: событие было внезапно и неожиданно, потому что
никогда еще Ганнибал не подходил столь близко к городу. Вместе с тем зародилось
предположение, что враги в своей дерзости подошли так близко потому только, что
капуанские легионы уничтожены. Поэтому мужчины спешили занять стены и удобные
пункты перед городом, а женщины ходили по храмам и молили богов, вытирали
помосты святилищ своими волосами 13 . Так поступают они обыкновенно, когда
родной город постигает какое-либо тяжкое бедствие. Ганнибал тотчас расположился
лагерем и собирался на следующий же день идти на самый город, и только случай
неожиданный, ниспосланный судьбою спас римлян. Гней и Публий 14 перед тем
произвели набор одного легиона и обязали солдат клятвою явиться в этот день во
всеоружии в Рим, а теперь набирали и производили смотр другого легиона.
Благодаря этому само собою случилось так, что в Риме в решительную минуту
собрано было много войска. Консулы смело вывели свои войска, расположились
станом перед городом и тем задержали движение Ганнибала. Дело в том, что
карфагеняне вначале действительно устремились на город не без надежды взять
приступом самый Рим. Но, завидя неприятеля в боевом порядке и вскоре узнав все
от пленного римлянина, они не думали больше о нападении на город и занялись
опустошением окрестностей, исходили их вдоль и поперек и жгли дома. С самого
начала карфагеняне загнали в лагерь и собрали огромное множество скота, потому
что совершили набег в такие места, куда, как всем казалось, не проникнет
никакой враг. [7.] Но затем, когда консулы сверх всякого ожидания отважились
противопоставить свой лагерь на расстоянии всего десяти стадий, Ганнибал, с
одной стороны, собрав обильную добычу, с другой — отказавшись от надежды взять
город, сосчитал наконец, — и это самое важное, — те дни, в течение коих,
согласно его первоначальному расчету, Аппий должен был получить известие об
угрожающей городу опасности, снять осаду и со всем войском спешить на помощь
Риму или часть войска оставить на месте, а с другою, большею, поспешно идти к
городу. Случилось ли то, или другое, думал Ганнибал, ему выгодно сняться с
места, и он к утру двинул свои войска из лагеря. Со своей стороны Публий и Гней
приказали разрушить мост на помянутой выше реке и, вынудив карфагенян
переправляться вброд, теснили неприятеля во время переправы и сильно затруднили
его движение. Правда, при многочисленности неприятельской конницы и при
ловкости нумидян, всюду поспевавших на помощь, консулы не могли сделать
чего-либо важного; но они отбили значительную долю добычи, перебили около
трехсот человек врагов и возвратились пока в стоянку; тут же решили, что
|
|
