карфагеняне отступили с такою поспешностью из страха, и потому последовали за 
ними стороною по горным склонам. Сначала Ганнибал спешил к намеченной цели и 
потому шел ускоренным маршем, но потом, когда на пятый день был уведомлен, что 
Аппий продолжает осаду, остановился, выждал приближения следовавшего за ним 
неприятеля и ночью еще напал на римский лагерь, причем множество римлян положил 
на месте, а прочих вытеснил из стоянки. На следующий день Ганнибал увидел, что 
римляне отступили к сильным высотам и решил не дожидаться их более; он направил 
путь через Давнию и Бруттий и явился перед Регием столь неожиданно, что едва не 
захватил самого города, а всем жителям, которые вышли было на окрестные поля, 
отрезал путь к городу, вследствие чего весьма многие регияне попали в руки 
Ганнибала тотчас по его прибытии. 

8. Мне кажется, справедливо будет отметить здесь доблесть карфагенян и римлян, 
какую они проявили в это время, и упорство их в ведении войны. В самом деле, 
все дивятся тому, как фиванец Эпаминонд  15 , явившись с союзниками к Тегее и 
узнав, что и сами лакедемоняне всем ополчением прибыли к Мантинее и туда же 
собрали своих союзников с целью дать битву фиванцам, велел своим войскам 
вечерять в обычный час и немедленно с наступлением ночи двинулся в поход, как 
бы поспешая занять своевременно удобные места для предстоящей битвы; а потом, 
когда мысль эта перешла в массу войска, он продолжал путь по направлению к 
Лакедемону. В третьем часу  16 Эпаминонд неожиданно предстал перед городом и, 
так как в Спарте не было гарнизона, пробился до площади и завладел обращенными 
к реке частями города. План его не удался благодаря несчастной случайности, 
тому именно, что какой-то перебежчик ночью проник в Мантинею и дал знать царю 
Агесилаю о случившемся, и войско его явилось на помощь в то самое время, когда 
город переходил в руки неприятеля. После этого Эпаминонд велел войскам 
завтракать на берегах Евроты, дал им оправиться после трудного дела и тем же 
путем устремился обратно. Эпаминонд рассчитал, что с прибытием лакедемонян и 
союзников на помощь в Спарту, Мантинея теперь будет беззащитной, как 
действительно и случилось. Вот почему он обратился с ободряющими словами к 
своим фиванцам, совершил ускоренный переход ночью и явился под Мантинеей к 
полудню, когда в городе не было никакого гарнизона. В это время афиняне явились 
на помощь лакедемонянам, желая согласно договору принять участие в борьбе их 
против фиванцев. Уже передовой отряд фиванцев достиг святилища Посейдона, 
которое отстоит от города на семь стадий * , когда афиняне как бы нарочито 
появились на возвышенности, господствующей над Мантинеей. При виде их 
оставшиеся в городе мантинейцы воспрянули духом настолько, что взошли на 
городские стены и помешали нападению фиванцев. Поэтому историки не без 
основания выражают досаду по поводу рассказанных здесь событий; они говорят, 
что вождь исполнил все, что было в силах доблестного военачальника, что 
Эпаминонд одержал верх над неприятелем, но был побежден судьбою. 

9. Подобное суждение могло бы относиться и к образу действий Ганнибала. Так, 
нападением на врага в небольших стычках  17 он пытался освободить Капую от 
осады, а когда потерпел неудачу, устремился к самому Риму; потом, когда по 
несчастной случайности и этот план не удался, он пошел обратно, причинил урон 
следовавшим за ним врагам и не без основания поджидал минуты, когда снимется с 
места осаждавшее Капую войско; наконец, не переставал вредить врагу, пока чуть 
не отнял города у региян  18 . Разве можно не превозносить полководца за такие 
подвиги и не удивляться ему? 

С другой стороны, и римляне в этих трудных обстоятельствах, нужно сознаться, 
оказались выше лакедемонян, именно: лакедемоняне при первом известии об 
опасности кинулись все поголовно к Спарте и спасли город, но зато по 
собственной вине потеряли Мантинею. Римляне и родной город защитили, и осады не 
сняли, оставаясь непоколебимо верными усвоенному плану действий, и потому с 
бодрым духом продолжали осаду капуанцев. Это рассказано мною не столько ради 
превознесения римлян или карфагенян, так как я много раз уже воздавал им хвалу, 
сколько в поучение вождям обоих народов  19 и будущих правителей любого 
государства, дабы они, памятуя прошлое или наблюдая настоящее, соревновали не 
тем деяниям, которые обличают слепую отвагу перед опасностями, но тем скорее, в 
которых проявляются непоколебимая решимость, изумительная проницательность, 
благородное, достойное вечной памяти настроение духа, без отношения к тому, 
удалось ли предприятие, или не удалось, лишь бы ведено было разумно 
(Сокращение) . 

...Когда римляне осаждали Тарент  20 , на помощь городу прибыл с огромнейшим 
войском Бомилкар, начальник морских сил карфагенян, но он не мог помочь жителям 
города, так как римляне крепко держались в своем лагере, и мало-помалу люди 
Бомилкара потребили все съестные запасы. Как прежде он прибыл в Тарент, уступая 
просьбам его жителей и щедрым обещаниям, так теперь мольбы осажденных вынудили 
его удалиться обратно (Герон) . 

10. ...Не внешнее великолепие  21 украшает город, но доблести его жителей 
(Сокращение) . 

...По этой причине римляне решили упомянутые выше предметы перевести на родину 
и ничего не покидать на месте. Долго можно бы говорить о том, правильно ли и с 
пользою для себя поступили в этом деле римляне или нет. Во всяком случае есть 
больше оснований утверждать, что и тогда они поступили неправильно, и теперь