над всеми сицилийцами приличествует ему больше, нежели кому-либо другому, 
во-первых, как сыну Нереиды и внуку Пирра, единственного человека, которого все 
сицилийцы по собственному почину и из любви выбрали себе в вожди и цари, 
во-вторых, потому что власть принадлежала и деду его Гиерону. Наконец, они до 
того обворожили юношу своими речами, что он не слушал уже никого другого и, 
легкомысленный от природы, возомнил о себе под их влиянием еще больше. В то 
самое время, как Агафарх с товарищами вел упомянутые выше переговоры в 
Карфагене, Гиероним отправил туда новых послов сказать, что власть над всей 
Сицилией должна принадлежать ему, что от карфагенян он требует помощи в 
овладении Сицилией, а сам обещает помогать карфагенянам в Италийской войне. [5.
] Карфагеняне прекрасно понимали все легкомыслие и безрассудство юноши; но они 
видели также, что для них во многих отношениях выгодно сохранить влияние на 
Сицилию, а потому соглашались на все условия Гиеронима и занялись немедленно 
переправою заранее приготовленных кораблей и войск в Сицилию. Римляне узнали об 
этом и снова отправили послов к Гиерониму, заклиная его не нарушать договора, 
заключенного с его предками. Гиероним созвал совет и предложил на обсуждение 
вопрос, что делать. Советники из туземцев молчали, страшась безумного владыки; 
но коринфянин Аристомах, лакедемонец Дамипп и фессалиец Автоной советовали 
оставаться верным договору с римлянами. Один лишь Андранодор настаивал, что не 
следует упускать удобного случая, ибо только теперь есть возможность приобрести 
власть над Сицилией. Когда он кончил, Гиероним спросил Гиппократа и Эпикида, 
какого они мнения. Те отвечали, что разделяют мнение Андронодора, и совещание 
на том кончилось. Так решена была война с римлянами. Однако Гиероним не хотел 
показать себя в ответ римским послам человеком лукавым и через то самое сделал 
такую неловкость, которая должна была не только прогневить римлян, но и явно 
оскорбить их, именно: он сказал, что пребудет верным договору с ними, если, 
во-первых, римляне возвратят ему все то золото, какое получили от его деда, 
если, во-вторых, отдадут ему назад весь хлеб и все прочие дары, за все время 
полученные ими от деда, если, в третьих, согласятся признать за сиракузянами 
поля и города, лежащие по сю сторону Гимеры. Вслед за сим послы и совет 
разошлись. С этого времени Гиероним и друзья его ревностно занялись войною, 
стягивали и вооружали войска и заготовляли все нужные припасы (О посольствах) . 


6. ...По общему расположению город леонтинцев  11 обращен к северу. Посредине 
его проходит глубоко лежащая равнина, на которой помещаются правительственные и 
судебные здания и самая площадь. По обеим сторонам долины, вдоль нее тянутся 
высоты с непрерывными крутыми откосами. Плоскогорье обоих холмов все занято 
частными домами и храмами. Город имеет двое ворот; одни из них находятся на 
южной оконечности упомянутой долины и ведут к Сиракузам, другие — на северном 
конце ее и ведут к так называемой Леонтинской равнине и к возделываемым полям. 
Под одним из обрывов, западным, протекает река по имени Лисс  12 . Вдоль нее 
под самым откосом расположены в ряд в большом числе дома; между ними и рекою 
лежит упомянутая выше  13 дорога (Сокращение) . 

7. Некоторые историки, писавшие о гибели Гиеронима, сочиняют длинные рассказы, 
преисполненные чудес. Они говорят то о знамениях, возвещавших сиракузянам 
вступление Гиеронима на престол, и о бедствиях сиракузян, то в высокопарных 
выражениях рисуют его жестокий нрав и его злодеяния, а в заключение изображают 
небывалые ужасы, сопутствующие его кончине, как будто ни Фаларид  14 , ни 
Аполлодор  15 и вообще ни один тиран не был жестокосерднее Гиеронима. Между тем 
он получил власть в детском возрасте, затем прожил не больше тринадцати месяцев 
и умер. Возможно, что за это время один-другой человек и был подвергнут им 
пытке  16 , что был умерщвлен кое-кто из друзей его или иных сиракузян, но 
невероятны ни чрезвычайные беззакония, ни неслыханное нечестие его. Правда, 
нельзя не признать, что он был нрава крайне своевольного и необузданного, но 
его нельзя сравнивать ни с одним из вышеназванных тиранов. Впрочем, и 
удивляться тут нечему, мне кажется, историки отдельных событий при 
малозначительности и краткости предмета изложения самым недостатком содержания 
бывают вынуждены преувеличивать значение маловажных предметов, распространяться 
высокопарно о том, что и вовсе не заслуживает упоминания. Иные впадают в эту 
ошибку по глупости. В самом деле было бы гораздо умнее оставить Гиеронима в 
стороне и посвятить Гиерону и Гелону и ту часть повествования, которая 
назначается для пополнения книги и увеличения ее объема. Такое повествование 
будет и приятнее для любителя чтения, и полезнее для любознательного читателя. 

8. Гиерон сам собственными силами приобрел власть над сиракузянами и союзниками,
 не имея опоры ни в богатстве, ни в славе, ни в каких-либо иных дарах судьбы. 
Впоследствии он никого из граждан не убил, не изгнал, не обидел и стал царем 
сиракузян только благодаря своим достоинствам, что весьма знаменательно. Этими 
средствами он не только приобрел власть, но и сохранил ее за собою. В 
продолжение пятидесятичетырехлетнего царствования Гиерон обеспечивал мир для 
родного города, собственную власть оградил от покушений, избежал зависти, 
которая следует по стопам за всяким превосходством. Так, всякий раз, когда он 
хотел сложить с себя власть, его удерживали общие просьбы граждан. Весьма 
щедрый по отношению к эллинам и ревнивый к доброму имени, он стяжал самому себе 
громкую славу, а сиракузянам оставил в наследие всеобщее благорасположение. Он 
был постоянно окружен величайшею роскошью, негой и наслаждениями, но прожил за 
девяносто лет и сохранил невредимыми все способности души и все части тела — 
мне кажется, вернейшее свидетельство умеренности в образе жизни (О добродетелях