противоположный их ожиданиям; поэтому и в стратеги они выбрали уроженца 
Навпакта Агелая, так как его почитали главным виновником замирения. Однако 
очень скоро радость их сменилась недовольством, и они стали укорять Агелая за 
то, что он отрезал им все пути к добыче на стороне и отнял у них всякую надежду 
на будущее, ибо мир заключен был не с некоторыми только эллинами, но со всеми. 
Агелай терпеливо переносил безумные укоры этолян и сдерживал их порывы, так что 
этоляне наперекор своей природе вынуждены были оставаться в покое. 

108. Царь Филипп по заключении мира возвратился морем в Македонию и нашел, что 
Скердилаид под предлогом недополучения денег, — на этом же основании он 
предательски захватил и суда у Левкады, — разграбил теперь городок Пелагонии по 
имени Писсей  313 , обещаниями обратил на свою сторону города Дассаретиды, 
Фиботиды: Антипатрию, Хрисондион, Гертунт  314 , а равно опустошил набегами 
значительную часть смежной с ними Македонии. Поэтому Филипп тотчас с войском 
устремился против отложившихся городов с целью покорить их снова и вообще 
решился идти войною на Скердилаида. Как для прочих своих предприятий, так в 
особенности для переправы в Италию он находил настоятельно необходимым 
покончить с делами Иллирии. Деметрий непрерывно подогревал в царе эти желания и 
замыслы, так что Филипп мечтал о завоеваниях даже во сне, и всецело занят был 
этими планами. Деметрий действовал таким образом не столько ради Филиппа, — ему 
отводилось при этом едва третье место, — сколько из ненависти к римлянам, 
больше всего ради себя самого и собственных выгод: только таким способом 
рассчитывал он возвратить себе владычество на Фаре. Как бы то ни было, Филипп 
отвоевал поименованные выше города, кроме того, взял в Дассаретиде Креоний и 
Герунт  315 , а в окрестностях Лихнидского озера Энхеланы, Керак, Сатион, Бои, 
в земле калойкинов Бантию и в области так называемых писантинов Оргисс  316 . 
По завершении этих дел он распустил войска на зимние квартиры. Это была та 
самая зима, в которую Ганнибал по опустошении превосходнейших стран Италии 
собирался проводить зиму подле давлийского города Геруния. Римляне в то время 
выбрали в консулы Гайя Теренция и Луция Эмилия. 

109. Во время зимовки Филипп соображал, что для осуществления его замыслов 
нужны суда и команда не столько, впрочем, для морской битвы, так как для этого 
он не чувствовал себя достаточно сильным, сколько для переправы войска, для 
скорейшего размещения его на выбранных пунктах и для устрашения врага 
неожиданным появлением. В том убеждении, что для этой цели всего пригоднее 
будут суда иллирийского устройства, он чуть не первый из царей Македонии 
принялся за сооружение сотни таких судов. Когда суда были оснащены, Филипп в 
начале лета стянул свои войска и после кратковременного упражнения македонян в 
гребле веслами вышел в море. В то время, как Антиох перевалил через Тавр, 
Филипп прошел через Эврип, обогнул Малею и прибыл в воды Кефаллении и Левкады, 
там бросил якорь и ждал вестей о римском флоте. Узнав, что он стоит на якоре 
подле Лилибея, Филипп смело пустился в море и направился к Аполлонии. 

110. Царь подходил уже к устьям реки Аоя  317 , которая протекает мимо города 
аполлониатов, когда флотом его овладел панический страх  318 , как бывает с 
войсками на суше. Случилось так, что несколько задних лодок, бросивших якорь 
подле острова, именуемого Сасоном  319 и лежащего у входа в Ионийский пролив  
320 , подошли поздним вечером к Филиппу и сообщили, что подле них стали 
какие-то лодки, идущие от пролива  321 , что плывущие на них люди уверяли, 
будто оставили за собою у Регия римские пятипалубники на пути к Аполлонии и к 
Скердилаиду. Филипп вообразил себе, что чуть не весь римский флот уже идет на 
него, испугался и приказал сниматься поскорее с якоря и плыть назад. Снятие со 
стоянки и отступление совершались в беспорядке; царь шел непрерывно день и ночь 
и на другой день пристал к Кефаллении. Там Филипп немного пришел в себя и 
остановился, объясняя, что завернул сюда ради устроения некоторых дел в 
Пелопоннесе. Страх его оказался совершенно напрасным. Дело происходило так: по 
получении зимою известия, что Филипп сооружает большое число лодок, Скердилаид 
в ожидании появления его на море через послов уведомил о том римлян и звал их 
на помощь. Римляне отрядили из того флота, что стоял у Лилибея, эскадру в 
десять кораблей; их-то и видели у Регия. Если бы Филипп в напрасной тревоге не 
бежал, то в это время скорее, чем когда-либо, он достиг бы своей цели в Иллирии,
 ибо все помыслы и вооружения римлян обращены были тогда на Ганнибала и битву 
при Канне, и суда их наверное попали бы в его руки. Напротив, теперь 
перепуганный известием, он возвратился в Македонию хотя и без потерь, но не без 
посрамления. 

111. Около того же времени совершил кое-что достопримечательное и Прусий. Так, 
галаты, которых царь Аттал, побуждаемый молвою об их храбрости, вызвал было из 
Европы для войны с Ахеем и которые были отпущены этим царем вследствие 
недоверия, о коем уже  322 сказано нами, разоряли города на Геллеспонте с 
чрезмерною наглостью и ожесточением, наконец задумали осадить Илион. Но при 
этом славное дело совершено было жителями Александрии, что в Троаде, именно: 
они отрядили четыре тысячи человек с Фемистом во главе и не только освободили 
город илионян от осады, но и выгнали галатов из целой Троады, потому что 
отрезали им доставку припасов и расстроили планы их. Тогда галаты заняли в 
области абидян город, называемый Арисбою  323 , злоумышляли и ходили войною и 
на окрестные города. Против них-то и выступил в поход Прусий с войском, дал им 
правильное сражение, причем мужчины истреблены были в самой схватке, чуть не 
всех детей их и женщин он велел перебить в лагере, а имущество их отдал на