виде, сверх того обещал сто талантов серебра. Супруга его Хирсеида подарила сто 
тысяч артаб хлеба, три тысячи талантов свинца. Отец Антиоха Селевк ** даровал 
свободу от пошлин для приходящих в пределы его царства, потом десять оснащенных 
пятипалубников, двести тысяч метретов хлеба, далее десять тысяч локтей лесу и 
по тысяче талантов смолы и волоса. [90.] Подобное же участие показали Прусий и 
Митридат, а также тогдашние владыки Азии, я разумею Лисания, Олимпиха и Лимнея  
269 . Что касается городов, помогавших им по мере возможности, то трудно было 
бы даже перечислить их. Таким образом, если принять во внимание только то время,
 с которого город родосцев начал застраиваться, то нельзя не подивиться 
быстроте, с какою умножалось достояние отдельных граждан и целого государства; 
но перестаешь удивляться, если вспомнишь удобства местоположения этого города и 
обилие благ, притекавших ему извне; напротив, начинаешь думать даже, что 
благосостояние его не достигло подобающей высоты. 

91. Я рассказал это, во-первых, для того, чтобы показать ревность  270 родосцев 
о своем государстве: в этом отношении они действительно заслуживают похвалы и 
достойны подражания; во-вторых, для того, чтобы обличить скупость нынешних 
царей и скудость получений от них со стороны народов и городов. Пускай цари, 
давая четыре-пять талантов, не воображают, что делают что-либо важное, и пускай 
не рассчитывают на ту признательность и почет от эллинов, какими пользовались 
цари прежнего времени. С другой стороны, пускай и города, зная и живо памятуя 
значительность прежних даров, не расточают величайших и великолепнейших 
почестей в награду за малоценные, скудные дары; напротив, пускай они стараются 
воздавать каждому по заслугам, не забывая того, насколько эллины превосходят 
все прочие народы. 

Лето только что наступило, стратегом этолян был Агет, на должности стратега у 
ахеян был Арат, — в этом месте мы уклонились в сторону от Союзнической войны, — 
когда спартанец Ликург возвратился домой из Этолии. Дело в том, что эфоры 
убедились в лживости обвинения, по которому Ликург был изгнан, а потому послали 
за ним и пригласили вернуться. Ликург условился с этолийцем Пиррием, тогдашним 
военачальником элейцев, совершить вторжение в Мессению. Между тем Арат нашел, 
что наемные войска ахеян распущены, что города неисправно делают свои взносы, 
ибо предшествовавший ему стратег Эперат, как сказано мною выше, вел союзные 
дела неумело и нерадиво. Как бы то ни было, Арат созвал ахеян, провел свое 
предложение и усердно занялся приготовлениями к войне. Постановление ахеян было 
таково: содержать наемников в количестве восьми тысяч пехоты и пятисот конницы, 
а из ахеян набранных воинов три тысячи пеших и триста конных. В числе их должно 
быть мегалопольцев с медными щитами пятьсот пеших и пятьдесят конных и столько 
же аргивян. Решено было также отправить корабли в море: три к Акте  271 и 
Арголидскому заливу, три к Патрам и Диме, именно в тамошнее море. 

92. Вот чем занят был Арат, и вот какие меры принимал он. Ликург и Пиррий 
обменялись посольствами, условились относительно выступления в поход в одни и 
те же дни и направились к Мессении. Стратег ахеян узнал об их замыслах и с 
целью помочь мессенянам прибыл в Мегалополь с наемниками и частью воинов 
ахейского призыва. По выступлении в поход Ликург с помощью измены взял Каламы  
272 , поселение мессенян, а затем поспешил дальше на соединение с этолянами. 
Пиррий вышел из Элиды с весьма слабым отрядом, во время вторжения в Мессению 
был задержан кипарисянами  273 и возвратился домой. Таким образом, Ликург не 
имел возможности соединиться с Пиррием, а сам по себе он был недостаточно силен,
 поэтому после нескольких нападений на Анданию  274 возвратился ни с чем в 
Спарту. Когда замыслы неприятеля не удались. Арат, действуя правильно и 
предусмотрительно, условился с Таврионом о снаряжении пятидесяти конных воинов 
и пятисот пеших и с мессенянами об отправке ими такого же числа конных и пеших 
воинов. Арат рассчитывал с помощью этих отрядов защитить земли мессенян, 
мегалопольцев, тегеян, а также аргивян: земли эти находятся на границах с 
Лаконикой, и война лакедемонян угрожала им больше, чем кому бы то ни было иному 
из пелопоннесцев. С набранными из ахеян воинами и с наемниками он предполагал 
охранять обращенные к Элее и Этолии части Ахай. 

93. Сделав эти распоряжения, Арат, согласно постановлению ахеян, занялся 
умиротворением мегалопольцев. Незадолго перед тем они потеряли отечество через 
Клеомена, сами они разорены были, как говорится, до основания, нуждались во 
многом, а скудость терпели во всем. Мужество мегалопольцев оставалось нерушимым,
 но они лишены были всяких средств к жизни, как отдельные граждане, так и 
государство. Вследствие этого все охвачено было недовольством, везде были 
распри и взаимное озлобление: так бывает всегда в домашних и государственных 
отношениях, когда не хватает средств на те или другие предприятия. Разлад 
возник прежде всего из-за обведения города стенами, ибо одни утверждали, что 
размеры стены необходимо сократить и дать городу такой объем, чтобы начатые 
стены можно было довести до конца и защитить город в случае опасности, что и 
теперь город пострадал благодаря своей обширности и малолюдству населения. Они 
же требовали, чтобы богатые граждане уступили третью часть своих земель для 
наделения новых поселенцев  275 . Другие восставали как против уменьшения 
города, так и против уступки третьей части имущества. Больше всего спорили 
между собою граждане из-за писаных законов Пританида  276 , которого дал им в 
законодатели Антигон и который был одним из знаменитейших представителей 
перипатетического учения  277 . Невзирая на такой разлад, Арату удалось, 
насколько можно было, умиротворить мегалопольцев. Условия, на коих они