| |
86. С помощью фаланги Птолемей решил участь битвы, а конница его на правом
крыле и наемники в погоне за отступающими положили на месте большое число
врагов. После этого он возвратился в свою стоянку и там провел ночь. На
следующее утро царь велел подобрать и похоронить своих убитых, снять доспехи с
неприятельских трупов и двинулся с войском к Рафии. С другой стороны, Антиох
тотчас после бегства решил было расположиться станом вне города, стянув сюда
войска, которые бежали в порядке; но так как большинство войска укрылось в
городе, то и сам он вынужден был войти в город. К утру он вывел уцелевшие
войска и направил к Газе 258 ; расположившись станом, он отправил к неприятелю
послов за разрешением похоронить своих убитых и, получив соизволение Птолемея,
предал их погребению. Число павших воинов Антиоха было немного меньше десяти
тысяч пехоты и больше трехсот конницы; в плен попало более четырех тысяч
человек. Из слонов три остались на поле битвы, а два других пали от ран. На
стороне Птолемея было убитых около тысячи пятисот человек пехоты и до семисот
конницы; слонов пало шестнадцать, а большая часть захвачена неприятелем.
Так кончилась битва царей при Рафии за овладение Койлесирией. После погребения
павших воинов Антиох с войском отступил домой, а Птолемей без всякого
сопротивления взял Рафию и прочие города, ибо все городские общины спешили одна
перед другою покинуть врага и возвратиться под власть Птолемея. Конечно, в
такие времена все люди стараются приспособиться как-нибудь к сложившимся
обстоятельствам, а тамошние народы больше других обнаруживают природную
склонность и охоту уступать требованиям времени. Тогда это происходило тем
неизбежнее, что самое расположение влекло их к александрийским царям, ибо
население Койлесирии издавна отличалось глубокою привязанностью к этому дому.
Вот почему не было тогда недостатка в самом неумеренном выражении лести, и люди
воздавали почет Птолемею венками, жертвами, алтарями и всякими иными способами.
87. По прибытии в город, носящий его имя, Антиох из опасения неприятельского
нашествия немедленно отправил к Птолемею послов, племянника Антипатра и Теодота
Гемиолия для окончания войны и заключения мира. После понесенного поражения он
не доверял более населению и опасался, как бы Ахей не воспользовался
обстоятельствами для нападения. Но ничего этого Птолемей не принимал в
соображение; он радовался победе, которой не ожидал, и вообще нежданному
завоеванию Койлесирии; от мира царь не уклонялся, напротив, жаждал его больше,
чем подобало, в силу привычки к беспечной и порочной жизни. Поэтому, когда
явился Антипатр с товарищем, Птолемей довольствовался легкими угрозами и
укоризнами по случаю содеянного Антиохом и затем согласился заключить перемирие
на один год. Вместе с послами Антиоха он отправил Сосибия для утверждения
договора, а сам, пробыв в Сирии и Финикии три месяца и восстановив прежний
порядок в городах, оставил Андромаха из Аспенда начальником всех этих стран и
отправился с сестрою и друзьями в Александрию. Такой конец войны был
неожиданностью для его подданных, знавших его всегдашний образ жизни. По
утверждении договора с Сосибием Антиох, согласно первоначальному плану, стал
готовиться к войне с Ахеем.
88. В таком положении были дела Азии. В описанное выше время родосцы
воспользовались землетрясением 259 , которое задолго перед тем посетило их,
разрушило мощный колосс 260 , большую часть стен их и верфей; они
воспользовались этим бедствием столь благоразумно и умело, что оно послужило им
скорее ко благу, чем во вред. Так велика у людей разница между безрассудством и
беспечностью, с одной стороны, заботливостью и рассудительностью — с другой,
как в частной жизни, так и в государственной, что одним вредят самые удачи, а
для других и несчастия служат источником преуспеяния. Так и родосцы в то время
устраивали свои дела: хотя постигшее их бедствие они изображали тяжким и
ужасным, однако посольства их в общественных собраниях и в частных беседах
держали себя с таким достоинством и внушительностью, что города и особенно цари
не только предлагали им великолепные подарки, но даже сами еще благодарили их.
[89.] Так, например, Гиерон и Гелон 261 не только подарили им семьдесят...
262 пять талантов серебра на масло, употребляемое в гимназии, часть этих денег
тотчас, остальные вскоре, но и пожертвовали серебряные кувшины и подставки к
ним и несколько сосудов для воды, кроме того, на жертвы десять талантов и на
облегчение нужд граждан другие десять, так что стоимость всего дара доходила до
ста талантов. Они же даровали свободу от пошлин для идущих к ним судов родосцев
и пятьдесят трехлоктевых катапульт 263 . Наконец, сделав такие подарки, они
как бы в благодарность еще поставили статуи на дигмате 264 родосцев: родосский
народ, венчаемый народом сиракузян. Птолемей * также обещал им триста талантов
серебра и миллион артаб 265 хлеба, строительного леса на десять пятипалубных и
на столько же трехпалубных судов, именно сорок тысяч обыкновенных локтей 266
четырехгранных сосновых брусьев, тысячу талантов 267 медной монеты, три тысячи
талантов пакли, три тысячи парусов, на восстановление колосса три тысячи
талантов меди, сто мастеров и триста пятьдесят рабочих и на содержание их
отпускал ежегодно четырнадцать талантов; сверх того на состязания и жертвы
двенадцать тысяч артаб хлеба, а равно двадцать тысяч артаб на содержание десяти
трирем. Большую часть этих даров он выдал им немедленно, а денег — третью часть
всей суммы. Подобно этому, Антигон * дал им десять тысяч кольев длиною от
восьми до шестнадцати локтей на сваи 268 , пять тысяч семилоктевых балок, три
тысячи талантов железа, тысячу талантов смолы и тысячу метретов смолы в сыром
|
|
