акарнанов и мессенян. Акарнанские послы просили его вторгнуться в землю этолян, 
дабы удержать Доримаха от вторжения в Македонию и самому напасть на землю 
врагов и разорить всю ее беспрепятственно. Послы от мессенян просили у царя 
военной помощи, причем объясняли, что благодаря начавшимся уже пассатам  18 
переправа от Кефаллении к Мессении может быть совершена в один день; поэтому, 
говорил мессенец Горг, на Ликурга может быть сделано нападение внезапное и 
успешное. Со своей стороны, Леонтий, верный принятому решению, настойчиво 
поддерживал Горга, соображая, что таким образом для Филиппа потеряно будет все 
лето, ибо, размышлял он, пройти в Мессению легко, но возвратиться оттуда, пока 
дуют пассаты, невозможно. Отсюда становилось ясно, что Филипп, запертый с 
войском в Мессении, вынужден будет оставаться там в бездействии до конца лета, 
а этоляне тем временем будут бродить по Фессалии и Эпиру, грабить и 
безнаказанно опустошать всю страну  19 . Такие и подобные советы давал Леонтий 
с целью повредить царю; присутствовавший при этом Арат высказал противоположное 
мнение. Он утверждал, что следует плыть в Этолию и туда перенести войну, ибо 
выступление в поход Доримаха с этолянами дает прекрасный случай напасть на 
Этолию и опустошить ее. Царь, относившийся уже к Леонтию с некоторым недоверием 
за намеренно небрежное исполнение им своих обязанностей во время осады, 
постигал коварство его и в совете об отплытии в Мессению, а потому решил 
действовать по предложению Арата. Поэтому он обратился с письменным требованием 
к Эперату, ахейскому стратегу, набрать из ахеян войско и идти на помощь 
мессенянам, а сам отплыл от Кефаллении и на другой день прибыл в ночную пору к 
Левкаде  20 . Сделав необходимые приспособления на Диорикте и переправив через 
него корабли, он отплыл в залив, именуемый Амбракийским. Залив этот, тянущийся 
далеко от Сицилийского моря, углубляется внутрь материка Этолии, как мы сказали 
выше. Царь прошел в залив и незадолго перед рассветом пристал у так называемой 
Лимнеи  21 , воинам своим отдал приказ позавтракать и, оставив на месте большую 
часть пожитков, готовиться налегке к походу. Сам он созвал проводников и 
внимательно расспрашивал их о стране и соседних городах. 

6. К этому времени явился со всем ополчением акарнанов стратег их Аристофант. В 
прежние времена они вытерпели много бед от этолян, а потому теперь горели 
желанием всячески мстить им и вредить всеми способами. Вот почему на сей раз 
они охотно воспользовались случаем помочь македонянам и явились во всеоружии, 
не только все те, кои по закону обязаны были идти на войну, но и некоторые из 
старших возрастов. По таким же причинам не меньшее рвение обнаруживали и 
эпироты. Однако при обширности своей страны и при внезапности появления Филиппа 
они опоздали с доставкою войск. Что касается этолян, то, как я сказал выше, 
половину войска Доримах увел с собою, а другую половину оставил на месте, 
находя силы эти достаточными для защиты городов и полей на случай неожиданных 
нападений. Оставив свой обоз под сильным прикрытием, царь к вечеру снялся от 
Лимнеи, прошел вперед стадий на шестьдесят и расположился лагерем. После ужина 
и небольшого отдыха он продолжал путь, шел всю ночь непрерывно и к рассвету 
достиг реки Ахелоя между Конопою и Стратом, рассчитывая напасть внезапно и 
неожиданно на Фермы  22 . 

7. Леонтий и друзья его понимали, что Филипп по двум причинам может осуществить 
свой план, а этоляне не в силах будут совладать с появившимся войском: 
во-первых, появление македонян совершится быстро и неожиданно; во-вторых, 
нападение на Фермы сделано будет с такой стороны, откуда, по предположению 
этолян, Филипп не мог отважиться столь легкомысленно на явную опасность, ибо 
местность защищена была самою природою  23 , а поэтому этоляне будут застигнуты 
нападением врасплох, совершенно неподготовленными. Ввиду этого Леонтий и друзья 
его, верные своим планам, настаивали, что Филиппу следует разбить лагери подле 
Ахелоя и дать отдохнуть войску после ночного похода: они желали выиграть тем 
для этолян хоть немного времени, дабы они могли подоспеть на защиту Фермов. 
Арат, напротив, видел, что дело не терпит отлагательства, что Леонтий 
несомненно старается помешать предприятию, а потому заклинал Филиппа не терять 
удобного случая и не медлить. Царь, уже и раньше подозревавший Леонтия в измене,
 принял совет Арата и безостановочно продолжал путь. После переправы через реку 
Ахелой он быстро направился к Ферму, а по мере движения вперед разорял и 
опустошал поля. На пути своем Филипп оставлял с левой стороны Страт, Агриний  
24 , Фестии, а с правой Коноп, Лисимахию, Трихоний, Фитей  25 . Он прибыл к 
городу, именуемому Метапою  26 и расположенному у самого Трихонидского озера и 
в теснине, что идет вдоль его, в расстоянии стадий шестидесяти от Ферма, занял 
этот город, покинутый этолянами, и ввел в него пятьсот воинов с целью прикрыть 
вход в ущелье и выход из него; ибо вся прилегающая к озеру местность гориста, 
сурова и закрыта лесом, что делает дорогу узкой и трудной. Вслед засим он 
поставил впереди всего войска наемников, за ними иллирян, сам с пелтастами и 
фалангитами двинулся вперед через ущелье. Шествие замыкали  27 критяне, а 
правый фланг его прикрывали от нападения фракийцы и легковооруженные, 
двигавшиеся в стороне  28 полями  29 ; с левой стороны он был защищен озером на 
протяжении стадий тридцати. 

8. Пройдя названные выше места и достигнув деревни, именуемой Памфиею  30 , 
Филипп оставил и там для охраны гарнизон и продолжал путь к Ферму; дорога была 
не только крута и чрезвычайно неровна, но и окаймлена по бокам глубокими 
рытвинами, так что в некоторых местах становилась слишком опасною и узкою, и 
весь подъем имел около тридцати стадий. Но македоняне шли бодро, а потому и 
этот путь пройден был быстро. Филипп достиг Ферма в позднюю пору   31 .