нападений с моря, а царь вел войну с этолянами, лакедемонянами и еще с элейцами.
 Раз решение было принято, Филипп собрал корабли ахеян и свои в Лехей  7 , в 
постоянных опытах упражнял своих фалангитов и приучал их грести веслами  8 , 
причем македоняне ревностно исполняли возложенное на них дело. Бесстрашные в 
сухопутных открытых битвах  9 , македоняне, когда того требуют обстоятельства, 
с не меньшею, готовностью несут службу на море, с величайшим прилежанием копают 
канавы, возводят окопы, исполняют и все другие тяжелые работы, как говорит 
Гесиод  10 об Эакидах: «Они радуются войне, как пиршеству». Итак, царь и 
полчище македонян оставались в Коринфе, занятые упражнениями и приготовлениями 
к морской войне. Между тем Апелла был не в силах ни возвратить себе прежнее 
значение у Филиппа, ни переносить спокойно свое принижение, а потому составил 
заговор с Леонтием и Мегалеей: они должны были оставаться при царе, 
противодействовать ему на месте  11 небрежным ведением его дел, а сам он 
удалится в Халкиду  12 и позаботится о том, чтобы царь ниоткуда не получал 
средств, необходимых для осуществления его планов. Заключив такого рода уговор 
с Леонтием и Мегалеей, коварный Апелла отправился в Халкиду под каким-то 
благовидным предлогом, который и представил царю. Во время своего пребывания в 
Халкиде он твердо соблюдал клятвенный уговор, пользуясь для этого всеобщим 
повиновением, какое оказывалось ему ввиду его прежнего значения, так что, 
наконец, царь вынужден был из нужды в деньгах закладывать серебряную утварь и 
таким образом добывать средства к жизни. Между тем суда были собраны, и 
македоняне научились обращаться с веслами. Тогда царь, раздав воинам хлеб и 
жалованье, вышел в море и на следующий день пристал к Патрам. В войске его было 
шестьдесят тысяч македонян и двенадцать тысяч наемников. 

3. Около того же времени стратег этолян Доримах отправил на помощь элейцам 
Агелая и Скопаса с пятьюстами неокритян  13 . Элейцы боялись, как бы Филипп не 
вздумал осадить Киллену, а потому набирали наемных воинов, вооружали своих и 
старательно укрепляли Киллену. Поэтому Филипп стянул ахейских наемников, часть 
находившихся у него на службе критян и галатской конницы, кроме того тысячи две 
человек из набранной в Ахае пехоты, оставил это войско в городе димеян частью 
для прикрытия себя, частью для охраны города на случай нападения элейцев. Сам 
он раньше еще написал мессенянам и эпиротам, а также акарнанам и Скердилаиду, 
чтобы они вооружали свои суда и шли на соединение с ним к Кефаллении  14 , в 
условленное время вышел из Патр в море и пристал к Проннам в Кефаллении  15 . 
Но он увидел, что городок трудно взять осадою, что местность слишком узка, а 
потому прошел мимо с флотом и бросил якорь у города палеян  16 . Область эта, 
как заметил Филипп, изобиловала хлебом и могла прокормить его войско; поэтому 
он высадил воинов на сушу и расположил свой стан перед городом, корабли велел 
притянуть к берегу, оградить рвом и окопами, а македонян отрядил за хлебом. Сам 
Филипп обошел город кругом с целью исследовать, каким образом можно будет 
придвинуть к стенам осадные сооружения и машины: ему хотелось дождаться 
союзников и взять город. Он рассчитывал тем самым отнять, во-первых, у этолян 
важнейшую опору их, ибо на кефалленских кораблях они переплывали в Пелопоннес, 
кроме того, опустошали берега эпиротов и акарнанов; во-вторых, он желал 
приобрести для себя и союзников опорный пункт военных действий против 
неприятельской страны. Дело в том, что Кефалления лежит против Коринфского 
залива в направлении к Сицилийскому морю, потому господствует над северными и 
западными частями Пелопоннеса, главным образом над областью элейцев, а равно 
над южными и западными частями Эпира, Этолии и Акарнании. 

4. Так как по этой причине Кефалления удобно расположена для сбора союзников, 
для нападения на неприятельскую землю, а равно и для защиты дружественных 
земель, то Филипп старался поскорее покорить остров своей власти. Но он видел, 
что город отовсюду окружен или морем, или отвесными скалами, за исключением 
небольшой ровной полосы в направлении к Закинфу  17 ; отсюда он и задумал 
придвинуть к городу сооружения и повести все дело осады. Вот что занимало царя, 
когда от Скердилаида прибыло пятнадцать судов; послать больше помешали ему 
царившие в среде владык иллирийских городов распри и волнения; прибыли также 
назначенные вспомогательные отряды от эпиротов, акарнанов, а также от мессенян. 
По завоевании города фиалян мессеняне беспрекословно уже принимали участие в 
войне. Когда все было готово для осады, царь расположил на удобных пунктах 
катапульты и камнеметательницы против защитников стен, затем ободрил македонян, 
велел придвинуть машины к стенам и при помощи их вести подкопы. Благодаря 
усердию македонян стена вскоре была подкопана на два плетра; тогда царь 
приблизился к стене и предлагал осажденным кончить миром. Когда те отказались, 
он велел зажечь подпорки, и вся подкопанная часть стены рухнула. Вслед за сим 
Филипп послал вперед пелтастов с Леонтием во главе, разделив их на отряды и 
отдав приказание силою врываться через пролом. Однако Леонтий, памятуя уговор с 
Апеллою, три раза подряд удерживал воинов, ворвавшихся через пролом, от 
окончательного занятия города. Раньше этого он подкупил наиболее выдающихся 
начальников отдельных частей; сам же со злым умыслом проявлял при каждом 
нападении крайнюю робость. Наконец македоняне были выбиты из города с большими 
потерями, хотя и могли бы одолеть врага. При виде робости начальников, того, 
что большинство македонян ранено, царь приостановил осаду и совещался с 
друзьями относительно дальнейших действий. 

5. Около того же времени Ликург предпринял поход в Мессению, а Доримах с 
половиною войска вторгся в Фессалию: оба они были убеждены, что вынудят тем 
Филиппа снять осаду с города палеян. По этому поводу к царю прибыли послы от