неожиданно напасть на врага. С другой стороны, царь расставил в трех местах тех 
людей, которые обязаны были прилаживать лестницы к стенам, соответственно тому 
распределил и остальных македонян; после этого велел трубачам давать сигнал 
отдельным отрядам и со всех сторон разом повел приступ против стен. Вначале 
занимавшие город воины защищались храбро и многих скинули с лестниц; но запас 
метательных орудий и прочих нужных для войны снарядов истощился, потому что 
заготовлялись они второпях, а македоняне не страшились опасности, и когда один 
падал с лестницы, его место немедленно занимал другой, ближайший; наконец 
осажденные оборотили тыл и все бежали к акрополю. Что касается царского войска, 
то македоняне взбирались на стену, критяне вступили в схватку с теми наемниками,
 которые сделали вылазку из горных ворот, и принудили их бросить оружие и в 
беспорядке бежать. Преследуя и нанося удары, критяне ворвались в ворота вместе 
с бегущими, благодаря чему город захвачен был неприятелем разом со всех сторон. 
Псофидяне с детьми и женами укрылись в акрополе, точно так же поступил Еврипид 
и все, что уцелело. 

72. Тотчас по вторжении македоняне кинулись грабить всякую утварь в домах, 
затем расположились в них на жительство и вступили в обладание городом. Между 
тем укрывшиеся в кремле воины, лишенные всяких орудий борьбы, предвидели 
грозящую им участь и потому решились отдаться Филиппу. Они отправили к царю 
глашатая и, получив дозволение послать послов, отрядили к нему высших 
должностных лиц города, а с ними вместе и Еврипида. В силу состоявшегося 
договора всем бежавшим в акрополь, чужеземцам и гражданам, дарована была 
неприкосновенность. Они возвратились туда, откуда пришли, с приказанием 
оставаться на месте до ухода македонского войска, дабы кто-либо из воинов, 
невзирая на воспрещение, не грабил их. По причине выпавшего снега царь вынужден 
был также оставаться на месте в продолжение нескольких дней. В это время он 
созвал присутствующих ахеян, указал им прежде всего на укрепленность города и 
выгоды положения его для тогдашней войны, потом упомянул о своем 
благожелательстве к ахейскому народу, а в заключение прибавил, что и на сей раз 
уступает и отдает ахеянам завоеванный город. Арат и войско его благодарили за 
это Филиппа, после чего он распустил собрание, снялся с войском и направился к 
Ласиону  231 ; псофидяне спустились с кремля, получили обратно город и жилища 
свои, а Еврипид с товарищами удалился в Коринф и оттуда в Этолию. 
Присутствующие должностные лица ахеян поставили начальником над акрополем 
сикионца Пролая с достаточно сильным гарнизоном, а над городом пелленца Пифия. 
Так завершилось дело с Псофидом. 

73. Когда составлявшие гарнизон элейцы в Ласионе узнали о приближении Филиппа и 
о судьбе Псофида, то немедленно покинули город, а царь, лишь только подошел, 
взял город с набега. С целью дать ахеянам новое доказательство своего 
благоволения он передал им и Ласион. Страт  232 , также покинутый элейцами, он 
возвратил телфусцам. По совершении этих подвигов Филипп на пятый день прибыл в 
Олимпию. Здесь принес он жертву божеству  233 , угостил начальников, дал три 
дня отдыха и остальному войску, а затем снова выступил в поход. Войдя в Элею  
234 , он выслал вперед отряд за продовольствием на поля, а сам расположился 
лагерем подле так называемого Артемисия; здесь взял добычу, снял лагери и пошел 
на Диоскурий  235 . При опустошении полей много народу взято было в плен, а еще 
больше бежало и укрылось в соседних деревнях и укрепленных местах. Дело в том, 
что область элейцев густо заселена и превосходит остальной Пелопоннес по обилию 
рабов и другого достояния  236 . Некоторые из элейцев так любят деревенскую 
жизнь  237 , что в продолжение двух-трех поколений, несмотря на достаток, не 
бывают в Элиде  239 . Происходит так от того, что правители государства весьма 
внимательны и заботливы по отношению к сельским жителям, так что правосудие 
отправляется у них на месте, и они тут же имеют все нужное для жизни. Мне 
кажется, все это элейцы устроили и установили у себя с древних времен  240 
благодаря, во-первых, обширности своих полей; во-вторых и главным образом тому, 
что в старину ради олимпийских состязаний они по соглашению всех эллинов жили в 
Элее священной и неприкосновенной, не ведая ни какой-либо опасности, ни 
бедствий войны. 

74. Впоследствии, когда аркадяне предъявили притязание на Ласион и всю Писатиду 
и элейцы вынуждены были отстаивать свои земли и изменить образ жизни, они 
нисколько не постарались о том, чтобы снова приобрести себе от эллинов право 
неприкосновенности, но, как я, по крайней мере, думаю, нерадиво отнеслись к 
будущему и потому остались при тогдашнем положении  241 . Если все мы молим у 
богов мира и из жажды его готовы на все уступки, если один только мир 
почитается у людей несомненным благом, то как же не считать явно ошибочным 
такое поведение, когда народ, имея возможность с соблюдением справедливости и 
своего достоинства получить от эллинов на вечные времена нерушимый мир, не 
делает этого или предпочитает такому состоянию какое-либо иное? Конечно, так; 
но  242 могут сказать, что при таком образе жизни элейцы становились легкой 
добычей для людей  243 , кои почитают задачею своей жизни воевать и поступать 
вероломно. Однако подобные случаи редки, а если и бывают иногда, то от эллинов 
может быть получена общая помощь. Кроме того, на случай небольшой обиды элейцы 
при том благостоянии, каким всегда будут пользоваться пребывающие в мире народы,
 не имели бы недостатка в чужеземцах и наемниках, готовых защищать их, где и 
когда потребуется. Напротив, теперь, после того, как они убоялись редких и 
необычайных случайностей, страна их и имущество подвергаются непрестанным 
войнам и разорению. Да послужит сказанное нами уроком элейцам, ибо никогда