конница, будучи не в силах что-либо сделать, сама потерпев потери, начала 
отступать к городу. С этого времени спесь этолян укрывалась за стенами городов 
и сидела там тихо, а Филипп, переправив войско через реку, беспрепятственно 
опустошил и эту страну и подошел к Ифории  210 . Это — поселение, лежащее над 
самой дорогой Филиппа, укрепленное природой и искусством. При приближении царя 
гарнизон в страхе очистил поселение, а царь завладел им и разорил до основания. 
Отряжаемым за продовольствием воинам он отдавал приказ разрушать точно так же и 
все прочие укрепления в этой стране. 

65. Выйдя из теснины, Филипп продолжал путь медленно, шаг за шагом, давая 
своему войску время собирать добычу с полей. Войско имело все нужное в избытке, 
когда царь подошел к Ойниадам  211 ; расположил свой стан перед Пеанием  212 и 
решил взять прежде всего это поселение, и действительно взял его приступом 
после нескольких, следовавших одно за другим нападений. Хотя город этот был 
невелик и имел в окружности меньше семи стадий, но по всему устройству домов, 
стен и башен не уступал любому значительному городу. Стены его царь велел срыть 
до основания, разобрать жилища, а лес их и кирпич снести со всею заботливостью 
на плоты и сплавить вниз по течению реки к Ойниадам. Вначале этоляне решились 
было удержать за собою кремль в Ойниадах, укрепив его стенами и прочими 
сооружениями; но с приближением Филиппа они в страхе удалились оттуда. Взяв и 
этот город, царь пошел дальше и расположился лагерем перед неким укрепленным 
поселением Калидонской области  213 , которое называется Элеем и отлично 
защищено стенами и разными другими сооружениями: все средства для укрепления 
его даны были этолянам Атталом  214 . И этот пункт македоняне взяли приступом, 
разграбили всю Калидонскую область и опять направились к Ойниадам. Филипп понял 
выгоды местоположения города во всех отношениях, особенно же для переправы 
отсюда в Пелопоннес и занялся укреплением его. Действительно, Ойниады лежат на 
морском берегу, на границе Акарнании с Этолией, при входе в Коринфский залив. 
Городу этому противолежит в Пелопоннесе побережье димеян; в самом близком 
расстоянии находится он от окрестностей Аракса, именно не более как на сто 
стадий. По таким-то соображениям царь укрепил самый кремль, окружил общею 
стеною гавань и корабельные верфи с целью соединить их с кремлем; на эти 
сооружения он употребил взятые из Пеания строительные принадлежности. 

66. Царь занят еще был этим делом, когда из Македонии явился вестник и сообщил, 
что дарданы, догадываясь о походе его в Пелопоннес, порешили вторгнуться в 
Македонию, для чего стягивают войска и делают большие военные приготовления. 
При этом известии Филипп находил нужным спешить на защиту Македонии, ахейских 
послов он отпустил с ответом, что по устранении возвещенной опасности важнейшим 
делом его будет оказание помощи ахеянам. Сам он поспешно снялся с войском и 
направился в обратный путь той самой дорогой, какой пришел сюда. В то время, 
как Филипп собирался переправиться через Амбракийский залив из Акарнании в Эпир,
 явился к нему в единственной лодке Деметрий из Фара, изгнанный римлянами из 
Иллирии, как мы рассказали выше. Филипп принял его радушно и советовал плыть к 
Коринфу, а оттуда явиться через Фессалию в Македонию; сам переправился в Эпир и,
 нигде не останавливаясь, пошел дальше. Когда наконец он явился в Пеллу  215 , 
что в Македонии, дарданы прослышали о его прибытии от каких-то перебежчиков 
фракиян; напуганные известием, они немедленно распустили свое войско, хотя 
находились уже вблизи Македонии. Узнав о том, что дарданы оставили прежнее 
намерение, Филипп распустил всех македонян для уборки жатвы, а сам отправился в 
Фессалию и остальную часть лета провел в Ларисе  216 . 

Около этого времени Эмилий вступал с блестящим триумфом в Рим по возвращении из 
Иллирии, Ганнибал по взятии Заканфы приступом распустил свои войска на зимовку, 
римляне по получении известия о падении Заканфы отправляли послов к 
карфагенянам с требованием выдачи Ганнибала, а в то же время готовились к войне 
и избрали в консулы Публия Корнелия и Тиберия Семпрония. Обо всех этих событиях 
мы говорили подробно в предыдущей книге; здесь упоминаем о них лишь для памяти 
согласно первоначальному обещанию, дабы тем легче постигалась единовременность 
событий. Первый год текущей олимпиады подходил к концу  217 . 

67. Между тем у этолян наступили уже выборы должностных лиц, и в стратеги 
выбран был Доримах. Немедленно вступил он в должность и, призвав этолян к 
оружию, вторгся в верхнюю часть Эпира и опустошал поля, при этом действовал с 
большим ожесточением, заботясь не столько о получении добычи, сколько о 
разорении эпиротов. По прибытии к додонскому святилищу  218 он предал пламени 
его портики, уничтожил множество священных предметов и разрушил священный дом. 
Таким образом, для этолян не существовало границ между миром и войною, и в 
мирное ли то, или в военное время они в своих предприятиях нарушали 
общечеловеческие установления и права. По совершении этих и других подобных 
деяний Доримах возвратился домой. Зима еще продолжалась, и никто не думал, что 
Филипп может появиться в такую пору года, когда царь с тремя тысячами 
меднощитников, с двумя тысячами пелтастов, с тремястами критян, сверх того с 
тремястами конных телохранителей двинулся в поход от Ларисы. Переправив войско 
из Фессалии на Эвбею, а оттуда к Кину  219 , он через Беотию и Мегариду пришел 
в Коринф ко времени зимнего солнцестояния; поход совершен был с такою быстротою 
и держался в такой тайне, что никто из пелопоннесцев и не подозревал о прибытии 
царя. Заперев ворота Коринфа и поставив стражу по дорогам, он на следующий день 
призвал к себе из Сикиона Арата старшего, отправил письма к стратегу ахеян  220 
и в отдельные города с извещением о том, где и когда всем ахеянам собираться с