ежегодно с большим старанием исполняют хоровые песни  72 в театрах под музыку 
Дионисовых флейтистов, причем дети участвуют в детских состязаниях, а юноши в 
так называемых состязаниях мужей. Да и в продолжение всей жизни на 
увеселительных собраниях они забавляют себя не столько наемными исполнителями  
73 , сколько своими собственными средствами, заставляя друг друга петь песни по 
очереди  74 . Показать себя несведущими в прочих предметах у них не 
предосудительно; но у них немыслимо ни заявить себя не знающим музыки, ибо все 
аркадяне обязаны учиться ей, ни отказываться от пения, если кто умеет петь, ибо 
такой отказ в Аркадии предосудителен. Кроме того, они упражняются в маршировке  
75 под звуки флейты с соблюдением военного строя; юноши их обучаются танцам и 
ежегодно по общественному почину и на общественный счет дают представления в 
театрах на глазах у сограждан. 

21. Мне кажется, что древние установили эти порядки не ради неги и не из 
роскоши, но потому, что признавали необходимость самодеятельности  76 для 
каждого гражданина, видели, что вся жизнь их исполнена трудов и лишений, что 
нравы их суровы вследствие холодного и туманного климата  77 , господствующего 
в большей части их земель, ибо природные свойства всех народов неизбежно 
складываются в зависимости от климата  78 . По этой, а не по какой-либо иной 
причине народы представляют столь резкие отличия в характере, строении тела и в 
цвете кожи, а также в большинстве занятий. С целью смягчить и умерить 
необузданную суровую природу аркадяне и ввели у себя все помянутые выше порядки,
 сверх того приучили мужчин и женщин к общим собраниям и частым 
жертвоприношениям, установили совместные пляски девушек и юношей; словом, они 
сделали все для того, чтобы воспитанием характера смирить и смягчить 
неукротимость души аркадян. 

Кинефяне совершенно пренебрегли этими учреждениями, хотя в такого рода 
воспитании они нуждаются наибольше, потому что занимают страну самую суровую во 
всей Аркадии по климату и почве; потом, обратив свои силы на взаимные обиды и 
раздоры, они одичали до такой степени, что у них совершаются преступления столь 
тяжкие и так часто, как ни в одном из эллинских государств. Как несчастны были 
благодаря этому кинефяне и какое недовольство в остальных аркадянах возбуждали 
они своим поведением, доказывает следующее: когда кинефяне после великого 
кровопролития отправили посольство к лакедемонянам, во всех исконных городах 
аркадян, куда только по пути оно ни заходило, требовали через глашатая 
немедленного удаления послов, а мантинеяне по уходе их совершили очищение  79 и 
обносили жертвенных животных вокруг города и всей земли своей. 

Рассказ наш да послужит к тому, чтобы из-за одного города не подвергались 
нареканиям нравы всего народа аркадян, чтобы какая-либо часть жителей Аркадии 
не вообразила, что прилежное занятие музыкою существует у них только от избытка,
 и не вздумала бы пренебрегать этими занятиями, чтобы и сами кинефяне, если 
когда-либо божество будет милостиво  80 к ним, постарались облагородить себя 
воспитанием, больше всего музыкою; ибо этим только способом они могут 
избавиться от того одичания, какое отличало их в прежнее время. Рассказав о 
приключении с кинефянами, мы возвратимся к прерванному повествованию. 

22. Такие-то дела совершили этоляне в Пелопоннесе, после чего благополучно 
возвратились на родину, а Филипп, направляясь с войском для подания помощи 
ахеянам, прибыл в Коринф. Он опоздал, а потому отправил вестников с письмами  
81 ко всем союзникам и настаивал, чтобы каждый из них возможно скорее прислал в 
Коринф своих людей для обсуждения мер на общую пользу. Сам он, получив сведения 
о кровавых междоусобицах  82 в среде лакедемонян, снялся со стоянки и двинулся 
к Тегее. Лакедемоняне привыкли к царскому управлению и к полной покорности 
своим правителям; незадолго перед сим они получили свободу при содействии 
Антигона и, так как царя у них больше не было, начали междоусобные распри, и 
все требовали для себя равного положения в государстве. Вначале двое эфоров не 
открывали своего образа мыслей, а трое остальных вступили в общение с этолянами 
в той уверенности, что Филипп слишком еще юн, чтобы совладать с делами 
Пелопоннеса. Но когда сверх ожидания этоляне быстро удалились из Пелопоннеса, а 
Филипп еще быстрее прибыл из Македонии, тогда страх овладел тремя эфорами: к 
одному из двух остальных эфоров, Адейманту, они питали недоверие, потому что 
тот знал все планы их и был не особенно доволен происходящим. Поэтому они 
опасались, как бы Адеймант не открыл всех замыслов их царю Филиппу, когда он 
подойдет ближе; с этою целью они вошли в сношения с частью молодежи и через 
глашатая призывали годные к войне возрасты явиться во всеоружии к святилищу 
Обитательницы медного дома  83 , ибо, говорили они, македоняне приближаются к 
городу. На этот необыкновенный призыв люди быстро собрались. Тогда Адеймант, 
недовольный происходящим, выступил вперед и пытался убедить и просветить 
собравшихся. «Такие требования глашатая и приказы собираться людям вооруженным»,
 говорил он, «были бы уместны раньше, в то время, когда мы получали известия о 
приближении к границам нашей земли врагов, этолян, а не теперь, когда мы узнаем,
 что к нам идут благодетели и спасители наши, македоняне, с царем во главе». 
Лишь только Адеймант начал эту речь, как на него кинулись назначенные для этого 
молодые люди, закололи его, а вместе с ним Стенелая, Алкамена, Фиеста, Бионида 
и многих других граждан. Полифонта и с ним вместе несколько друзей его были 
настолько догадливы, что предусмотрели грозившую беду и ушли к Филиппу. 

23. По совершении этого дела стоявшие во главе управления эфоры тотчас