пехоты и по двести пятьдесят конных воинов, так что всего войска для 
предстоящих нужд было десять тысяч пехоты и тысяча конницы. 

Между тем этоляне с наступлением очередного собрания постановили сохранять мир 
с лакедемонянами, мессенянами и всеми прочими народами с коварною целью 
обольстить ахейских союзников и отторгнуть их от ахеян. Что касается ахеян, то 
этоляне порешили жить с ними в мире, если они откажутся от союза с мессенянами, 
в противном случае — воевать: ничего не могло быть нелепее   53 такого решения. 
Будучи сами союзниками как ахеян, так и мессенян, они объявляли войну ахеянам в 
том случае, если ахеяне и мессеняне будут жить в дружбе между собою и в союзе; 
если, напротив, ахеяне выберут войну с мессенянами, то этоляне обещали 
заключить с ними отдельный мир. Таким образом, коварство этолян вследствие 
превратности поведения их не имело для себя никакого оправдания. 

16. Эпироты и царь Филипп, выслушав послов, согласились на принятие мессенян в 
союз; поведением же этолян они первое время возмущались, хотя не особенно 
удивлялись ему, ибо в нем не было ничего необыкновенного, напротив, такое 
поведение было в привычках этолян. Поэтому эпироты и Филипп не очень гневались 
на этолян и порешили оставаться в мире с ними: настолько легче прощаются 
постоянно совершаемые несправедливости, нежели редкие и необычные проступки. И 
этоляне знали это: они грабили Элладу непрерывно, без объявления войны нападали 
на многие народы и в то же время не удостоивали своих обвинителей оправдания, 
но еще издевались над каждым, кто вздумал бы привлекать их к ответственности за 
обиды прошлые или даже замышляемые. Лакедемоняне, незадолго перед тем 
освобожденные  54 при содействии Антигона и усилиями ахеян, обязанные 
воздерживаться от всяких неприязненных действий против македонян и Филиппа, без 
ведома их отправили посольство к этолянам и тайком заключили с ними 
дружественный союз. 

Ахейское войско было уже набрано, лакедемонянам и мессенянам отдан был приказ 
относительно доставки вспомогательных отрядов, когда Скердилаид и Деметрий из 
Фара с девяноста лодками вышли из Иллирии и поднялись вопреки договору с 
римлянами выше Лисса. Прежде всего они пристали к Пилу и сделали нападение на 
него, но были отбиты. После этого Деметрий с пятьюдесятью лодками пошел на 
острова и, переходя от одного из Киклад к другому, с одних брал деньги, другие 
опустошал. Скердилаид с сорока лодками на обратном пути домой пристал к 
Навпакту  55 по просьбе зятя  56 своего, царя афаманов  57 , Амина, через 
Агелая заключил договор с этолянами относительно дележа добычи и дал обещание 
вторгнуться в Ахаю вместе с ними. По заключении договора с Скердилаидом Агелай, 
Доримах и Скопас, когда город кинефян  58 был выдан им изменою, собрали все 
этолийское ополчение и вместе с иллирянами вторглись в Ахаю. 

17. Стратег этолян Аристон, как бы вовсе неприкосновенный к тому, что делается, 
спокойно оставался дома, повторяя, что он не воюет с ахеянами и блюдет мир, — 
наивный, ребяческий образ действий. Наверное, всякий сочтет простоватым и 
глупым человека, который рассчитывает прикрыть словами явные поступки. Между 
тем Доримах направил свой путь через Ахейскую область  59 и внезапно появился 
перед Кинефою. Что касается кинефян, по происхождению аркадян, то с древних пор 
они обуреваемы были непрестанными жестокими распрями, в которых многие были 
умерщвлены или изгнаны, сверх того, имущество расхищалось, производились все 
новые переделы земли, пока наконец не восторжествовали и не завладели городом 
сторонники ахеян; после этого они призвали гарнизон для своих укреплений и 
правителя города их Ахаи. Таково было положение дел, когда незадолго перед 
появлением этолян изгнанники обратились через послов к находившимся в городе 
кинефянам с просьбою о примирении и о возвращении их на родину. Владевшая 
городом партия согласилась на это и отправила посольство к ахейскому народу, 
ибо желала, чтобы примирение состоялось с одобрения ахеян. Ахеяне охотно дали 
свое согласие в той уверенности, что теперь они будут пользоваться 
расположением обеих партий, ибо владевшие городом кинефяне возлагали все свои 
надежды на ахеян, а возвращенные в город будут обязаны своим восстановлением 
разрешению ахеян. Тогда кинефяне отпустили из города гарнизон и начальника его, 
помирились с изгнанниками и возвратили их числом до трехсот человек; перед тем 
они взяли с изгнанников обещание верности, какое у людей почитается наиболее 
торжественным. Однако вернувшиеся в город изгнанники не стали выжидать причин 
или поводов, которые могли бы оправдывать возобновление распрей; напротив, 
немедленно по возвращении они начали злоумышлять против отечества и своих 
благодетелей. Мне кажется, что даже в то самое время, когда примирявшиеся 
давали друг другу клятвы в верности, стоя над жертвенными животными, изгнанники 
думали только о нарушении обетов, даваемых богам и доверявшим им людям. И в 
самом деле, как скоро последовало принятие их в число граждан, изгнанники 
тотчас призвали этолян и изменнически выдали им город, дабы возможно скорее 
погубить вконец и своих спасителей, и вскормившую их родину. [18.] А вот и 
дерзкий способ исполнения их плана. Некоторые из возвратившихся изгнанников 
сделались полемархами  60 . На обязанности этих должностных лиц лежит запирать 
ворота и, пока ворота заперты, хранить ключи и весь тот день находиться на 
башнях, что у ворот  61 . Вооруженные, с лестницами наготове, этоляне выжидали 
удобного момента. Полемархи из числа изгнанников умертвили на башнях своих 
товарищей по должности и открыли ворота. Вслед за сим часть этолян ворвалась в 
город через ворота, тогда как другие взошли по прилаженным лестницам и 
завладели стенами. Все находившиеся в городе жители, напуганные неожиданным