так как никто не мог быть принят в союз без соизволения Филиппа и прочих 
союзников. Дело в том, что оставался пока в силе клятвенный договор, 
заключенный при посредстве Антигона между ахейцами, эпиротами, фокиянами, 
македонянами, беотянами, акарнанами  39 , фессалийцами. Но они соглашались 
выйти на помощь мессенянам, если явившиеся послы отдадут своих сыновей в 
Лакедемон в качестве заложников в обеспечение того, что мессеняне без согласия 
ахеян не заключат мира с этолянами. Согласно условиям союза, лакедемоняне также 
выступили в поле и расположились лагерем на границах мегалопольцев, но не 
столько по долгу союзников, сколько ради наблюдения и выжидания событий. Что 
касается Арата, то, устроив таким образом отношения с мессенянами, он отправил 
посольство к этолянам, дабы известить их о принятом решении и побудить 
удалиться из Мессенской области и не касаться земли ахеян; в противном случае 
угрожал поступить как с неприятелем с каждым из них, вступившим на Ахейскую 
землю. Скопас и Доримах выслушали сообщение и, узнав, что ахеяне собрались, 
нашли полезным для себя подчиниться требованиям Арата. Тотчас они отправили 
вестников в Киллену  40 и к Аристону, стратегу этолян, с письменною просьбою о 
скорейшей доставке им перевозочных судов к элейскому острову Феяде  41 . Два 
дня спустя они снялись со стоянки вместе с добычею и направились к Элее; ибо с 
элейцами этоляне жили всегда в дружбе, через них получая возможность 
вмешиваться в деле Пелопоннеса и пользоваться этим вмешательством для грабежей 
и разбоев. 

10. Арат подождал еще два дня и в простодушной уверенности, что этоляне 
возвратились домой, как они и хотели показать, распустил ахеян и лакедемонян по 
домам; а сам с тремя тысячами человек пехоты и с тремястами конницы, а также с 
войском Тавриона двинулся к Патрам с намерением следовать за этолянами стороною 
 42 . Когда Доримах и Скопас узнали, что войско Арата наблюдает за ними и 
следует стороною, то частью из страха нападения ахеян во время посадки на 
корабли, частью из желания возбудить войну они отправили к судам добычу, причем 
отрядили достаточное количество испытанных людей для обеспечения переправы и 
отряжаемым воинам отдали приказ  43 выйти им навстречу у Рия, ибо, говорили 
Доримах и Скопас, там они сядут на судно. Сами они первое время следовали за 
отправленной добычей с целью прикрытия, а потом переменили направление и пошли 
к Олимпии  44 . Услышав, что Арат и Таврион с упомянутым выше войском находятся 
в окрестностях Клитора, и полагая, что при таких обстоятельствах им невозможно 
будет совершить переправу от Рия без опасностей и битвы, они решили, что для 
них выгодно будет сразиться возможно скорее с войсками Арата, пока весьма 
малочисленными и совершенно не ожидающими нападения. При этом Доримах и Скопас 
исходили из того соображения, что, принудив неприятеля к отступлению, они 
ограбят страну и беспрепятственно переправятся от Рия, а тем временем Арат 
будет занят размышлениями о новом созыве ахеян; напуганное войско Арата убежит 
и не пожелает сразиться, а они получат возможность безопасно вернуться домой, 
когда им заблагорассудится. Руководствуясь расчетами такого рода, этоляне 
двинулись вперед  45 и расположились лагерем в Мегалополитиде подле Мефидрия   
46 . 

11. Узнав о приближении этолян, ахейские вожди повели дело так неискусно и 
обнаружили такую несообразительность, больше которой и быть не может. Повернув 
от Клиторской области, они разбили свой лагерь подле Кафий, а когда этоляне 
направились от Мефидрия мимо города орхоменян, они вывели ахеян на равнину 
Кафий и стали строиться там в боевой порядок, причем протекающая через равнину 
река служила им прикрытием. Так как отделяющее их от ахеян пространство было 
неудобопроходимо, ибо перед рекою были еще рвы, большею частью трудные для 
переправы, так как ахеяне обнаруживали готовность к битве, то этоляне вопреки 
первоначальному решению не отважились сразиться с врагом и двинулись в полном 
порядке к горным перевалам в направлении к Олигирту   47 ; они рады были бы, 
если бы никто не нападал на них и не принуждал к битве. Передовой отряд этолян 
подходил уже к перевалам, а замыкавшая движение конница проходила еще по 
равнине и приближалась к так называемому Проподу   48 горного склона, когда 
Арат и Таврион выслали вперед под начальством акарнана Эпистрата конницу и 
легких воинов с приказанием подойти к неприятельскому тылу и тревожить его. В 
том случае, если бы настала необходимость вступить в битву, ахеяне не должны 
были нападать на задние ряды, когда неприятель оставил уже за собою ровные 
места, но напасть на передовой отряд немедленно по вступлении его на равнину. 
Таким образом, решительное сражение должно было произойти на ровной, гладкой 
местности, очень неудобной для ахеян с их вооружением и всем вообще военным 
строем и, напротив, очень благоприятной и выгодной для этолян, так как их 
вооружение и порядки были противоположны ахейским. Итак, вместо того, чтобы 
воспользоваться удобствами времени и места, ахеяне к выгоде неприятеля 
спустились в равнину; соответствующий тому получился и исход сражения. 

12. Когда легкий ахейский отряд начал битву, этолийская конница в порядке 
отступила к горному склону, поспешая на соединение со своей пехотой. Не 
различая хорошо, что делается, и не взвесив надлежаще последствий, Арат и 
Таврион, лишь только завидели, что конница отступает, вообразили, что она бежит,
 а потому с обоих флангов послали вперед одетых в панцири воинов   49 и 
приказали им идти на помощь легковооруженным и соединиться с ними; сами 
поспешным беглым маршем повели свое войско с фланга   50 . Между тем этолийская 
конница, как скоро прошла равнину и соединилась с пехотой, остановилась под 
прикрытием горных склонов. Пехоту этоляне стягивали на фланги и звали к себе;