он похвалил воинов, благодарил их и затем распустил собрание. Немедленно после 
этого Ганнибал возвел частоколы и расположился лагерем на том самом берегу реки,
 где находилась и стоянка неприятелей. 

112. На следующий же день Ганнибал приказал всем войскам готовиться к битве и 
подкрепить свои силы, а еще через день выстроил войска в боевой порядок вдоль 
реки, и было ясно что он ждет только случая сразиться с врагом. Между тем Луций,
 недовольный местоположением, замечал, что карфагеняне вскоре вынуждены будут 
перенестись с лагерем на другое место ради снабжения себя продовольствием; он 
оградил оба лагеря сильными сторожевыми постами и не двигался с места. Ганнибал 
ждал довольно долго, но, так как никто не выходил против него, он увел все 
войско обратно за бруствер, только отрядил нумидян для нападения на римлян, 
выходивших за водою из меньшей стоянки. Когда нумидяне добегали до самого 
частокола и не допускали римлян до воды, Гай начинал волноваться еще сильнее, 
войско также рвалось в битву и роптало на то, что бой откладывается. Для всех 
людей время ожидания самое тягостное; зато раз решение принято, необходимо 
терпеливо сносить все, что почитается бедствием, как бы велико оно ни было. 

Когда в Риме получено было известие, что войска стоят лагерем друг против друга 
и что каждый день происходят схватки между передовыми постами, возбуждение и 
тревога охватили город. Вследствие многократных поражений раньше, народ 
страшился за будущее, предвидя и мысленно рисуя себе последствия поражения в 
решительной битве. Теперь из уст в уста переходили всякие изречения оракулов, 
какие только известны были римлянам; каждый храм, каждый дом полны были 
знамений и чудес, по всему городу давались обеты и совершались жертвы, повсюду 
возносились молитвы к богам о помощи  209 . Так, в трудные минуты римляне с 
величайшею ревностью прибегают к умилостивлению богов и людей, и в подобные 
времена нет ничего такого, чего бы ради этого они ни сделали, что почитали бы 
неприличным для себя или недостойным. 

113. Между тем Гай, очередь которого в главнокомандовании наступала на 
следующий день, разом двинул войска из обоих лагерей, лишь только показалось 
солнце. По мере того, как воины из большого лагеря переходили реку, он тут же 
строил их в боевую линию; потом присоединил к ним воинов из другого лагеря, 
поставил их в одну линию с теми, так что все войско обращено было лицом к югу. 
Римскую конницу Гай поместил у самой реки на правом крыле; к ней в той же линии 
примыкала пехота, причем манипулы поставлены были теснее, чем прежде, и всему 
строю дана большая глубина, чем ширина  210 . Конница союзников поставлена была 
на левом крыле. Впереди всего войска в некотором отдалении поставлены легкие 
отряды. Всей пехоты, считая и союзников, было до восьмидесяти тысяч человек, а 
конницы немного больше шести тысяч. 

В это же самое время Ганнибал переправил через реку балиарян и копейщиков и 
выстроил их впереди войска; остальные войска вывел из-за окопов и, переправив 
через реку в двух местах, выстроил против неприятеля. У самой реки, на левом 
фланге, против римской конницы он поставил конницу иберов и кельтов, вслед за 
ними половину тяжеловооруженной ливийской пехоты, за нею пехоту иберов и 
кельтов, а подле них другую половину ливиян. Правый фланг заняла нумидийская 
конница. Построив всю рать в одну прямую линию, Ганнибал выдвинулся вперед со 
стоявшими в центре иберами и кельтами; к ним присоединил он остальное войско 
таким образом, что получалась кривая линия наподобие полумесяца, к концам 
постепенно утончавшаяся. Этим он желал достигнуть того, чтобы ливияне 
прикрывали собою сражающихся, а иберы и кельты первыми вступали в битву. 

114. Ливияне вооружены были по-римски; всех их снабдил Ганнибал тем вооружением,
 какое было выбрано из доспехов, взятых в предшествовавших битвах. Щиты иберов 
и кельтов были сходны между собою по форме, а мечи тех и других сильно 
разнились: именно иберийским мечом одинаково удобно колоть и рубить, тогда как 
галатским можно только рубить, и притом на некотором расстоянии. Ряды кельтов и 
иберов поставлены были вперемешку; кельты не имели на себе никакого одеяния, а 
иберы одеты были в короткие туземные льняные хитоны, отделанные пурпуром, что 
придавало воинам необычайный и внушительный вид. 

Всей конницы у карфагенян было до десяти тысяч, а пехоты вместе с кельтами 
немного больше сорока тысяч. Правым флангом римлян командовал Эмилий, левым Гай,
 центр занимали консулы предшествующего года, Марк  211 и Гней. У карфагенян 
левое крыло занимал Гасдрубал, правое Ганнон, в центре находился сам Ганнибал 
вместе с братом Магоном. Так как римское войско обращено было, о чем сказал я 
выше, к югу, а карфагенское к северу, то восходящее солнце не мешало ни одному 
из них. 

115. Когда произошла первая схватка между передовыми войсками, легкие отряды 
вначале сражались с равным успехом; но с приближением к римлянам иберийской и 
кельтской конницы с левого фланга карфагенян завязалась жестокая битва по 
способу варваров. Не наблюдался более обычный порядок сражения, по которому 
отступление сменяется новым нападением; сражающиеся, разом кинулись друг на 
друга и спешились, дрались один на один. Наконец легкие отряды карфагенян 
одолели; хотя все римляне сражались отважно и стойко, но очень многие из них 
были убиты в самой схватке, а остальных неприятель погнал вдоль реки, рубил и 
избивал беспощадно. Тогда легковооруженных заступили пешие войска, и они