| |
смело двинулся в окрестные равнины Капуи, именно в ту местность, которая
именуется Фалерном 181 . Он рассчитывал добиться этим одного из двух: или
вынудить неприятеля к сражению, или показать всем воочию, что он одержал полную
победу и что римляне уступили ему поле сражения. Ганнибал надеялся, что все это
наведет ужас на города и побудит их отложиться от римлян. Дело в том, что,
невзирая на поражение римлян в двух битвах, до сих пор ни один из городов
Италии не отложился от римлян и не перешел на сторону карфагенян; все они
оставались верными данным обязательствам, хотя некоторые из них жестоко терпели
от неприятеля. Отсюда всякий может видеть, с каким страхом и уважением
относились союзники к Римскому государству.
91. Однако расчеты Ганнибала были не напрасны. Равнины Капуи славятся во всей
Италии своим плодородием, красотою местоположения, близостью к морю и такими
торжищами, в которые заходят плывущие в Италию суда чуть не всей обитаемой
земли. На этой равнине находятся знаменитейшие и красивейшие города Италии.
Морское побережье занимают синуессяне 182 , кумейцы, дикеархиты 183 , а
кроме того, неаполитанцы 184 и наконец народ Нукерии 185 . Внутри материка
живут к северу калены 186 и тианиты 187 , к востоку и югу давнии и ноланы
188 . В центре равнин лежит благодатнейший из городов Капуя. Об этих равнинах
есть и у сочинителей басен весьма правдоподобное сказание, да и называются они
флегрейскими подобно другим знаменитым равнинам. Скорее всего об этих равнинах
мог быть спор у богов благодаря красоте их и плодородию. Помимо всего
сказанного равнины эти укреплены самою природою и весьма малодоступны: с одной
стороны они ограничиваются морем, с другой, большей, — очень высокими
непрерывными горами, через которые из материка ведут только три узких и трудных
прохода: один из Самния... третий 189 из области гирпинов 190 . Поэтому
следовало ожидать, что карфагеняне, расположившись здесь станом, как на
позорище, приведут всех в смущение необычайностью своего появления, обличат
трусость неприятелей, уклоняющихся от сражения, а сами предстанут
общепризнанными обладателями поля битвы.
92. По таким-то соображениям Ганнибал прошел из Самнитской области узким
проходом подле холма, именуемого Эрибианом 191 , и расположился у реки Атурна
192 , которая разделяет описанную выше равнину почти пополам. Стоянка его
находилась на той стороне равнины, которая обращена к Риму; фуражиры Ганнибала
совершали набеги во все стороны и безнаказанно опустошали равнину. Фабия
смутила смелость предприятия врагов; но тем с большим упорством он оставался
верен своему решению. Напротив, товарищ его Марк, все трибуны и центурионы
полагали, что настал момент преградить путь неприятелю, и настойчиво доказывали,
что необходимо поскорее сойти в равнину и не отдавать врагам на разорение
великолепнейшую область. Фабий торопливо шел к этой местности и показывал вид,
что разделяет воинственное настроение товарищей; но, подойдя к Фалерну, он
показался только на горных склонах и проследовал бок о бок с неприятелем для
того, чтобы союзники не могли думать, что он покидает поле битвы; на равнину он
не спускался с войском по изложенным выше причинам и потому, что неприятельская
конница несомненно была гораздо сильнее его собственной, опасался вступать в
решительную битву.
Между тем Ганнибал после напрасных попыток вызвать неприятеля на битву и по
опустошении всей равнины собрал добычу в громаднейшем количестве и стал
готовиться к дальнейшему движению. Он не желал уничтожать добычу, собираясь
сложить ее на хранение в верном месте, где можно было бы провести и зиму, дабы
войско его не только в это время было в довольстве, но постоянно имело обильные
запасы. Фабий постиг замыслы Ганнибала, именно, что он собирается отступить тем
самым путем, по которому вошел в эту область, и соображал, что узкий проход
удобен для нападения из засады, а потому у самого прохода поставил около
четырех тысяч воинов, причем убеждал их воспользоваться удобствами места и
времени и доказать свою храбрость, а сам с большею частью войска расположился
станом перед тесниною на некоем господствовавшем над нею холме.
93. Когда явились карфагеняне и разбили свои палатки на равнине у подошвы горы,
Фабий рассчитывал не только отнять у них без труда добычу, но, что гораздо
важнее, положить конец самой борьбе, воспользовавшись столь удобным
местоположением. Поэтому он был всецело поглощен своими планами и соображениями
о том, где поставить ему войско и каким образом выгоды местоположения обратить
в свою пользу, с какого места и какие части войск должны открыть нападение на
врага. Но пока римляне заняты были приготовлениями к следующему дню, Ганнибал
проник в замыслы врагов и не дал им ни времени, ни возможности осуществить
задуманное. Он тотчас призвал к себе Гасдрубала, заведовавшего работами при
войске, и распорядился связать поскорее и побольше факелов из разного сухого
дерева, потом велел взять из всей добычи отборных, самых сильных рабочих быков
193 тысячи две и собрать их перед стоянкою. Когда это было сделано, он созвал
мастеровых и указал им на высоты, лежащие между его лагерем и тем проходом,
через который собирался проходить. К этим высотам он велел по данному сигналу
гнать быков быстро, подгоняя их ударами, пока они не достигнут вершин
возвышенности; засим приказал всем им ужинать и вовремя отдохнуть. На исходе
третьей части ночи Ганнибал немедленно вывел мастеровых и велел привязать
факелы к рогам быков. При множестве людей приказание это исполнено было быстро.
Тогда Ганнибал распорядился зажечь все факелы и отдал приказ гнать быков к
противолежащим высотам. Копейщиков он поставил сзади погонщиков и приказал им
|
|
