что-либо против неприятеля, одержавшего полную победу и уже все имевшего в 
своих руках, они сомкнутыми рядами отступили к какой-то деревне в Тиррении. 
После сражения вождь карфагенян отрядил иберов и копейщиков с Магарбалом  160 
во главе, которые и окружили станом эту деревню; терпя тяжкие лишения во всем, 
римляне сдались неприятелю под условием, что жизнь им будет оставлена. Так 
завершилась битва между римлянами и карфагенянами, происшедшая в Тиррении. 

85. Когда к Ганнибалу привели римлян, которые сдались под условием пощады, а 
равно и прочих пленных, он собрал всех вместе, больше пятнадцати тысяч человек, 
и прежде всего объяснил, что Магарбал не имел полномочий даровать 
неприкосновенность сдавшимся ему римлянам, и затем произнес против римлян 
обвинительную речь. По окончании ее он роздал пленных римлян своим войскам под 
стражу, а всех союзников римских отпустил домой без выкупа. При этом Ганнибал 
сказал, что он пришел воевать не с италийцами, но с римлянами за освобождение 
италийцев. Своему войску он дал отдохнуть и похоронил трупы знатнейших воинов 
числом до тридцати; всего из его войска пало до полутора тысяч человек, 
большинство коих были кельты. После этого Ганнибал совещался с братом и 
друзьями о том, куда и каким образом направить дальнейшее наступление; теперь в 
окончательной победе он был вполне уверен. 

Когда весть о понесенном поражении пришла в Рим, стоявшие во главе управления 
лица не могли ни скрыть случившегося, ни умалить значение его, потому что 
несчастие было очень велико, и вынуждены были, созвав народ в собрание, 
сообщить ему происшедшее. Поэтому как только претор с трибуны возвестил перед 
столпившимся народом: «Мы побеждены в большом сражении!» — наступило такое 
уныние, что людям, присутствовавшим при битве и теперь находившимся в Риме, 
бедствие представилось гораздо более тяжким, чем во время самого сражения. Это 
совершенно понятно: римляне, коим давно уже не было известно решительное 
поражение даже по имени, горевали теперь без меры и удержу. Один сенат не 
потерял подобающего ему присутствия духа и занялся обсуждением того, что и 
каким образом должен делать каждый гражданин. 

86. Ко времени этого сражения консул Гней Сервилий, поставленный для защиты 
области Аримина, — находится она на побережье Адриатики, там, где Галатская 
равнина граничит с прочей Италией, недалеко от устьев изливающегося в это море 
Пада, — получил известие о том, что Ганнибал вторгся в Тиррению и расположился 
станом против Фламиния. Вначале он решил было соединить все свои войска с 
войсками товарища; но сделать этого Гней не мог, потому что войско его было 
слишком тяжело; поэтому он поспешно отрядил вперед Гайя Центения с четырьмя 
тысячами конницы, дабы они в случае нужды могли оказать своевременную помощь 
Фламинию до прибытия его самого. Между тем Ганнибал, получив известие уже после 
сражения о вспомогательном отряде неприятелей, послал против него Магарбала с 
копейщиками и отрядом конницы. Они встретились с войсками Гайя и в первой же 
стычке истребили почти половину неприятелей, остальных загнали на какой-то холм 
и на следующий день всех забрали в плен. Лишь за три дня до этого в Риме 
получена была весть о битве при Тарсименском озере  161 , и скорбь как бы 
пламенем терзала еще сердца граждан, когда пришла весть о новом бедствии: на 
сей раз не народ только, но и самый сенат повергнуты были в уныние. Римляне 
отказались  162 теперь от обычного ведения дел с помощью выборных должностных 
лиц на год, и решили изыскать более действительные меры к уврачеванию зол, 
полагая, что при настоящем положении нужен полномочный вождь. 

Между тем Ганнибал, хотя и уверенный в окончательной победе, не считал пока 
нужным приближаться к Риму; он исходил страну в разных направлениях и 
беспрепятственно разорял ее по мере приближения к Адриатике. К побережью 
Адриатики он прибыл после десятидневного перехода через землю омбров и пиценов, 
причем собрал такое множество добычи, что войско его не могло ни везти за собою 
всего, ни нести; кроме того, он истребил на пути множество народу. Как бывает 
при взятии города, так и теперь Ганнибал отдал своим войскам приказ убивать 
всякого встречного взрослого человека. Поступал он так в силу прирожденной 
ненависти к римлянам. 

87. Расположившись в это время лагерем у Адриатики, в стране, изобилующей 
всякого рода произведениями, Ганнибал прилагал большие старания к тому, чтобы 
дать отдохнуть и оправиться как людям, так равно и лошадям. Дело в том, что 
войско его провело зиму в Галатии под открытым небом, на холоде и в грязи; 
вследствие этого и тех лишений, с какими сопряжен был дальнейший переход через 
болота, почти все лошади его, а также и люди переболели так называемой голодной 
коростой и подобными болезнями. Поэтому, завладев страной благодатной, Ганнибал 
постарался подкрепить силы лошадей, восстановить тело и душу своих воинов; 
потом заменил вооружение ливиян отборным римским оружием, так как в его руках 
было огромное количество римских доспехов. В это же время он отправил морем в 
Карфаген вестников с уведомлением о случившемся: теперь в первый раз после 
вторжения в Италию он находился у моря. Полученные вести сильно обрадовали 
карфагенян, которые старались придумать и сделать все возможное для того, чтобы 
каким бы то ни было способом подкрепить свои войска в Италии и Иберии. 

С другой стороны, римляне выбрали в диктаторы Квинта Фабия, человека с 
выдающимся умом и прекрасно одаренного от природы  163 ; по крайней мере, и в 
наше еще время члены дома его носили добавочное название Максима , что значит