сторону вождя их, тот очень быстро одержит решительную победу. Если потеря 
кормчего предает все судно с командою в руки врагов, то точно так же, если кому 
удастся опутать неприятельского вождя кознями или хитро рассчитанными планами, 
тот часто завладевает всем войском противника. Так и теперь. Ганнибал постиг и 
принял во внимание все качества неприятельского вождя, благодаря чему и удался 
план его. 

82. Лишь только Ганнибал двинулся из окрестностей Фезолы и, немного миновав 
римскую стоянку, вторгся в лежавшую далее область, Фламиний тотчас потерял 
самообладание и пришел в ярость, потому что в поведении неприятеля усматривал 
пренебрежение к себе. Когда же вслед за сим область подверглась разорению и 
отовсюду подымался свидетельствовавший о том дым, он негодовал, считая это 
тяжкою для себя обидою. И потому, когда кое-кто настаивал, что не следует 
опрометчиво кидаться за неприятелем и вступать с ним в сражение, что необходимо 
остерегаться многочисленности неприятельской конницы, главным образом дождаться 
другого консула и отваживаться на битву только с соединенными легионами, 
Фламиний не обращал на эти речи никакого внимания и даже не выслушивал их до 
конца. «Следует подумать только, что станут говорить дома сограждане их, если 
страна будет разорена чуть не до самого Рима, тогда как они стояли бы лагерем в 
тылу неприятеля». Сказав это, Фламиний велел сниматься со стоянки и двинулся 
вперед с войском, не выбрав ни времени удобного, ни места, увлекаемый только 
жаждою битвы и вполне уверенный в победе. Действительно, ту же уверенность он 
сообщил и войску до такой степени, что у него было меньше людей вооруженных, 
чем безоружных, следовавших за войском в расчете на добычу; они несли цепи, 
кандалы и другие принадлежности победителей. Между тем Ганнибал шел вперед по 
направлению к Риму через Тиррению, с левой стороны имея город Киртоний   157 и 
его горы, а с другой — озеро, именуемое Тарсименским   158 ; на пути своем он 
жег и опустошал поля с целью раздражать противника. Когда наконец он увидел, 
что Фламиний уже близко, то выбрал удобную для сражения местность и стал 
готовиться к битве. 

83. На пути его лежала ровная долина, по обеим продольным сторонам которой 
тянулись высокие непрерывные горы; на широкой передней стороне ее возвышался 
крутой, труднодоступный холм, а на задней находилось озеро, оставлявшее очень 
узкий проход в долину у подошвы горы. Ганнибал прошел эту долину и, направляясь 
вдоль озера, занял возвышавшийся против него холм, на котором и расположился 
лагерем с иберами и ливиянами; балиарян и копейщиков, находившихся во главе 
войска, он растянул в длинную дугообразную линию и скрыл за высотами, 
замыкающими долину справа; конницу и кельтов он также повел в обход левых 
возвышенностей и выстроил их в длинную сомкнутую линию таким образом, что 
крайние воины находились у того входа вдоль озера и у подошвы гор, который 
ведет в описанную выше долину. 

Приготовления эти сделал Ганнибал ночью; окружив долину помещенными в засадах 
войсками, он держался спокойно. Тем временем Фламиний следовал за ним с тыла, 
желая поскорее настигнуть неприятеля. Накануне поздним вечером он расположился 
лагерем у самого озера, а на следующий день ранним утром повел передовые ряды 
вдоль озера в открывающуюся перед ним равнину с целью вызвать неприятеля на 
битву. 

84. День был очень пасмурный. Лишь только большая часть его войска вошла в 
долину, а передовые ряды неприятелей уже подходили к нему, Ганнибал дал сигналы,
 послал приказание помещенным в засадах воинам и разом со всех сторон ударил на 
врага. Появление карфагенян было неожиданно; к тому же густой туман не давал 
разглядеть окружающие предметы; наконец карфагеняне стремительно нападали с 
высот во многих пунктах. Вследствие всего этого центурионы  159 и трибуны не 
только не могли подать помощь там, где она требовалась, но даже не понимали, 
что делается. И в самом деле, неприятели нападали на римлян разом с фронта, с 
тыла и с флангов. Вот почему они перебиты были большею частью в пути еще и не 
могли защищаться, будучи как бы выданы неприятелю безрассудством предводителя. 
Пока римляне совещались о том, что делать, смерть настигала их внезапно. В это 
же время часть кельтов напала на Фламиния и убила его, когда он раздумывал, как 
помочь себе, и совершенно отчаялся в спасении. Римлян пало в долине (Тразимен) 
около пятнадцати тысяч человек, которые не имели возможности ни пойти на 
уступки обстоятельствам, ни оказать какое-либо сопротивление и по привычке 
озабочены были больше всего тем, как бы не бежать и не покинуть своих рядов. 
Напротив, те из римлян, которые на пути в долину заперты были в теснине между 
озером и склонами гор, погибли позорною и еще более жалкою смертью, именно: 
притиснутые к озеру, одни из них безумно кидались вплавь вместе с вооружением и 
задыхались; другие, огромное большинство, шли в озере все дальше, пока можно 
было, а потом останавливались; поверх воды виднелись только головы их. Когда 
затем появилась конница и гибель была неизбежна, несчастные с поднятыми руками, 
с просьбами о пощаде, со всевозможными мольбами на устах погибали от рук 
неприятеля или просили друг друга покончить с ними, или же сами лишали себя 
жизни. Тысяч шесть из числа римлян, проникших в долину, одержали победу над 
стоявшим против них неприятелем; но они не могли ни помочь своим, ни обойти 
противника, ибо не понимали ничего, что случилось, хотя могли бы оказать делу 
большую услугу. Устремляясь все дальше вперед в надежде встретить врага, они 
наконец, никем не замеченные, взошли на высоты. Поднявшись на вершину, когда 
туман уже рассеялся, они поняли весь ужас бедствия и, бессильные сделать