Паде, стараясь заблаговременно переправить по нему свои легионы. Соображая, что 
местность открытая, а неприятельская конница превосходит его собственную, 
страдая сам от раны, Публий решил, что необходимо поставить войска в безопасном 
месте. С другой стороны, Ганнибал некоторое время выжидал, что римляне 
отважатся на битву с пехотой; но, заметив, что неприятель покинул стоянку, он 
последовал за ним до первой реки  141 и положенного через нее моста. Большую 
часть бревен Ганнибал нашел уже снятыми, но поставленный для охраны моста отряд 
он настиг еще у реки и овладел им; в отряде было около шестисот человек. Так 
как остальное войско, по слухам, прошло уже далеко вперед, то Ганнибал 
переменил путь и по реке направился в противоположную сторону, желая подойти к 
Паду в таком месте, где можно было бы легко перекинуть мост. На другой день он 
остановился и, устроив переправу из речных лодок, приказал Гасдрубалу 
переправлять войско на другой берег; сам он переправился тотчас и принял послов,
 которые явились из соседних местностей. Дело в том, что, лишь только одержана 
была победа, все окрестные кельты, согласно первоначальному плану, спешили 
предложить карфагенянам свою дружбу, снабдить их припасами и принять участие в 
походе. Ганнибал ласково принял явившихся послов, а переправив войска через 
реку, пошел вдоль нее в направлении, противоположном прежнему; шел он по 
течению, чтобы поскорее встретиться с неприятелем. Между тем Публий 
переправился через Пад, разбил лагери подле города Плаценции, римской колонии, 
где занялся лечением себя и прочих раненых и пребывал в бездействии, полагая, 
что войску не угрожает здесь никакая опасность. На другой день после переправы 
Ганнибал близко подошел к неприятелю, а на третий выстроил свое войско на виду 
у него в боевой порядок. Так как никто не выходил против него, то Ганнибал 
расположился там лагерем на расстоянии стадий пятидесяти от римских легионов. 

67. Те кельты, что были в римском стане, видели перевес на стороне карфагенян, 
а потому сговорились между собою напасть на римлян, и каждый в своей палатке 
выжидал удобного для этого момента. Когда после ужина находившиеся на окопах 
римляне пошли спать, кельты большую часть ночи ждали спокойно, потом в пору 
утренней смены  142 взялись за оружие и напали на римлян, находившихся в 
ближайших палатках; многих перебили, немало ранили, наконец отсекли головы 
убитым и удалились к карфагенянам в числе тысяч двух человек пехоты и немного 
менее двухсот конницы. Ганнибал радушно принял явившихся кельтов, тотчас 
ободрил их, обещал каждому приличные дары и отослал их в родные города с тем, 
чтобы они уведомили о случившемся своих граждан и склонили их к союзу с ним. 
Ганнибал был убежден, что кельты вынуждены будут примкнуть к нему, когда узнают 
о вероломстве своих братьев по отношению к римлянам. Вместе с ними явились к 
Ганнибалу и бои; они доставили ему трех римских граждан, которые отправлены 
были из Рима для раздела полей и которых они предательски захватили в начале 
войны, как сказано мною выше. Ганнибал похвалил боев за расположение к нему и 
вступил по договору в дружбу и союз с явившимися; пленников он отдал им и 
приказал стеречь, дабы согласно первоначальному решению бои могли взамен их 
получить обратно собственных заложников. 

Огорченный вероломством кельтов и уверенный в том, что в силу давнего 
нерасположения их к римлянам все окрестные галаты перейдут на сторону 
карфагенян, Публий сознавал, что необходимо принять меры предосторожности. 
Поэтому в следующую ночь к рассвету он снялся со стоянки и направился к реке 
Требии  143 и к близлежащим высотам, рассчитывая на укрепленность этого места и 
на близость союзников. 

68. Узнав о выступлении римлян из лагеря, Ганнибал тотчас выслал за ними 
нумидийскую, а потом и остальную конницу; сам он с войском следовал за нею по 
пятам. Нумидяне ворвались в покинутый лагерь и предали его пламени. Это было 
очень выгодно для римлян; ибо, если бы нумидяне следовали за ними неотступно и 
настигли обоз их, римляне на открытом месте потеряли бы много убитыми при 
нападении конницы. Теперь же большинство римлян успело заблаговременно 
переправиться через реку Требию; только отставшие задние воины были частью 
перебиты карфагенянами, частью взяты в плен. 

Перейдя названную выше реку, Публий разбил свой стан на ближайших высотах, 
окружил лагерь рвом и окопами и дожидался Тиберия с войсками; тем временем 
старательно лечил себя, желая, если только будет в состоянии, принять участие в 
предстоящей битве. Ганнибал расположился лагерем в расстоянии стадий сорока от 
неприятеля. Между тем кельтское население равнин, вставшее заодно с 
карфагенянами, снабжало их в изобилии нужным продовольствием и готово было 
делить с карфагенянами всякое предприятие и всякую опасность. 

Находившиеся в городе римляне по получении известий о сражении конницы 
удивлялись неожиданному для них исходу, однако имели достаточно оснований к 
тому, чтобы не считать его поражением. Одни взваливали всю вину на 
опрометчивость полководца, другие на нерадивость кельтов, подтверждение чего 
находили в последнем возмущении их. Вообще до тех пор, думали римляне, пока 
пехота их не пострадала, ничего еще не потеряно. Поэтому, когда явился Тиберий 
и вместе с легионами проходил через Рим, они убеждали себя, что один вид его 
решит сражение в их пользу. Когда воины, согласно данной клятве, собрались в 
Аримин, Тиберий двинулся с ними вперед, поспешая соединиться с войсками Публия. 
Придя к Публию, Тиберий расположил свои войска на стоянку и дал отдохнуть им, 
потому что люди его шли пешком непрерывно в течение сорока дней от Лилибея до