| |
бы одичали по наружному виду и по характеру. Поэтому Ганнибал прилагал большие
старания к восстановлению душевных и телесных сил своих воинов, да и лошадей
также. Затем, когда войско уже отдохнуло, он старался прежде всего войти в
дружбу и союз с тавринами, которые живут у подошвы гор, вели в то время борьбу
с инсомбрами и недоверчиво относились к карфагенянам. Когда таврины не вняли
его предложениям, Ганнибал обложил войском значительнейший город 134 их и взял
его после трех дней осады. Избиением сопротивлявшихся ему жителей Ганнибал
навел такой ужас на соседних варваров, что все они тут же являлись к нему и
отдавали себя под его покровительство. Остальное кельтское население равнин,
согласно первоначальному обещанию, имело намерение соединиться с карфагенянами;
но кельты не трогались с места, а некоторые вынуждены были идти в поход вместе
с римлянами, ибо римские легионы, проникшие в глубь страны, большую часть их
окружили и отрезали от карфагенян. Поэтому Ганнибал решил не медлить более и
идти вперед, дабы каким-либо деянием поощрить тех, которые желали делить с ним
его судьбу.
61. Приняв такое решение и получив известие, что Публий с войском перешел уже
Пад и находится вблизи, Ганнибал сначала не поверил этим вестям. Он соображал,
что за несколько дней до того оставил Публия у переправы через Родан, потом
принимал во внимание продолжительность и трудность морского пути от Массалии до
Тиррении; к тому же он слышал, что путь от Тиррении через Италию до Альп длинен
и для войска неудобен. Но слухи эти подтверждались многими достоверными
известиями; Ганнибал недоумевал и удивлялся как плану римского полководца
вообще, так и способу его осуществления. Подобные соображения занимали и Публия.
Вначале он никак не думал, что Ганнибал отважится перейти Альпы с войсками
столь разнородными; если же и решится на это, то, думал он, неминуемо погибнет.
Когда среди таких размышлений получались известия, что Ганнибал уцелел и уже
осаждает некоторые города в Италии, Публий поражался необычайною отвагою этого
человека. Такое же действие производили вести и в Риме. Едва только затихли
разговоры о последней новости, о взятии Заканфы карфагенянами, едва римляне
приняли соответственное решение и послали одного из консулов в Ливию для осады
самого Карфагена, а другого в Иберию для ведения там упорной войны с Ганнибалом,
как пришло известие, что Ганнибал с войском находится в Италии и осаждает уже
некоторые города. Смущенные неожиданностью событий, римляне немедленно
отправили вестника к Тиберию * в Лилибей с уведомлением о прибытии неприятеля и
требовали оставить тамошние дела и спешить на помощь родному городу. Тиберий
тотчас собрал флотских воинов и отправил их в путь с приказанием плыть домой, а
сухопутные войска обязал через трибунов клятвою прибыть всем в назначенный день
к вечеру в Аримин. Город этот лежит у Адриатики, на южной окраине падуанских
равнин. Все разом пришло в движение, наступавшие события были неожиданностью
для всех, а потому везде с напряженным вниманием ожидали, что будет дальше.
62. Тем временем Ганнибал и Публий, подходя уже близко друг к другу, решили
обратиться к своим войскам с увещанием, причем каждый из них говорил,
сообразуясь с обстоятельствами. Так, с целью ободрить своих воинов, Ганнибал
поступал следующим образом: он собрал войска и поставил перед ними тех молодых
людей из числа пленников, которые тревожили его войска во время переходов через
альпийские теснины и были тогда же захвачены. К этому моменту он подготовлял их
жестоким обращением: пленников держали в тяжелых оковах, мучили голодом, тела
их были измождены ударами. Ганнибал поставил юных пленников впереди собрания,
перед ними велел положить несколько полных галатских вооружений, в какие
облекаются обыкновенно цари их, когда идут на единоборство; кроме того, он
велел поставить тут же лошадей и внести нарядные военные плащи. После этого
Ганнибал спросил юношей, кто из них желает вступить в единоборство друг с
другом с тем, что победитель получит в награду выставленные предметы, а
побежденный найдет в смерти избавление от удручающих его зол. В ответ на это
все громко заявили, что желают идти на единоборство. Тогда Ганнибал приказал
бросить жребий и распорядился, чтобы первые два пленника, вытянувшие жребий,
надели на себя доспехи и сразились друг с другом. При этих словах юноши подняли
руки и молились богам, ибо каждый из них жаждал вытянуть жребий. Когда решение
жребия стало известно, вытянувшие его ликовали, а прочие опечалились. С
окончанием поединка оставшиеся в живых пленники одинаково благословляли как
победителя, так и павшего в бою, потому что и этот последний избавлялся от
тяжких страданий, какие им самим предстояло терпеть еще. Подобные же чувства
разделяло и большинство карфагенян: они раньше видели страдания уцелевших
пленников, которых теперь уводили из собрания, и жалели их, а умершего по
сравнению с ними все почитали счастливцем.
63. Когда этим способом Ганнибал вызвал в душах воинов желательное для него
настроение, он выступил вперед и объяснил, с какою целью выведены были
пленники: для того, говорил он, чтобы воины при виде чужих страданий 135
научились, как лучше поступать самим в настоящем положении; ибо и они призваны
судьбою к подобному состязанию, и перед ними лежат теперь подобные же победные
награды. Им предстоит или победить, или умереть, или живыми попасть в руки
врагов, но при этом победными наградами будут служить для них не лошади и плащи,
но обладание богатствами римлян и величайшее блаженство, какое только мыслимо
для людей. Если они и падут в битве, сражаясь до последнего издыхания за лучшие
свои стремления, то кончат жизнь как подобает храбрым бойцам без всяких
страданий; напротив, если в случае поражения они из жажды к жизни предпочтут
бежать или каким-нибудь иным способом сохранить себе жизнь, на долю их выпадут
|
|
