| |
читатель не может извлечь из них ничего определенного: во-первых, большинство
писателей рассказывают об одних и тех же событиях неодинаково; потом, они
оставляют в стороне события единовременные с описываемыми, между тем из
сравнительного обозрения и обсуждения сопоставленных событий получается иное
представление о событиях отдельных, чем из разрозненной оценки; наконец,
писатели эти вовсе не могут касаться самого важного в событиях. По нашему
мнению, необходимейшие части истории те, в которых излагаются последствия
событий, сопутствующие им обстоятельства и особенно причины их. Так мы находим,
что Антиохова война зарождается из Филипповой, Филиппова из Ганнибаловой,
Ганнибалова из Сицилийской, что промежуточные события при всей многочисленности
их и разнообразии, все в совокупности ведут к одной и той же цели. Все это
можно понять и изучить только при помощи общей истории, но не из описаний одних
войн, каковы Персеева или Филиппова, разве кто-нибудь из читателей вообразит,
что предлагаемые этими историками описания одних только сражений дают ему
верное понятие о последовательном ходе целой войны. Это совершенно невозможно:
насколько изучение отличается от простого чтения, настолько, по моему мнению,
наша история превосходит частные повествования.
33. По выслушании защитительной речи карфагенян — здесь мы уклонились в сторону
— римские послы ничего не отвечали. Старейший из них указал сенаторам на свою
пазуху и прибавил, что здесь он принес войну и мир, вытряхнет и оставит им то
или другое, как они прикажут 76 . Царь карфагенян 77 предложил послу
вытряхнуть, что им угодно. Лишь только римлянин объявил, что вытряхивает войну,
тут же большинство сенаторов воскликнуло, что они принимают войну. Засим сенат
и послы разошлись.
Между тем Ганнибал, зимовавший в Новом городе, прежде всего распустил иберов по
родным городам их с целью внушить им охоту и ревность к предстоящим
предприятиям. Потом, на тот случай, если бы ему самому пришлось отлучиться
куда-либо, брату своему Гасдрубалу он дал указания относительно того, как он
должен управлять и командовать иберами, как готовиться к войне с римлянами;
в-третьих, позаботился о мерах безопасности для Ливии. Далее, руководствуясь
верным, мудрым расчетом, он переместил ливийские войска в Иберию, а иберийские
в Ливию и тем соединил обе части войск узами взаимной верности. В Ливию перешли
терситы, мастианы, кроме того, ореты и олкады 78 . Из этих племен набрано было
всего тысяча двести человек конницы и тринадцать тысяч восемьсот пятьдесят
пехоты. Сверх этого числа было восемьсот семьдесят человек балиарян 79 .
Настоящее имя их пращники; употребление пращи дало одинаковое название как
народу, так и занимаемому им острову. Большую часть поименованных выше войск
Ганнибал послал в ливийские Метагонии 80 , а некоторых назначил в самый
Карфаген. Из так называемых метагонитских городов он отрядил в Карфаген другие
четыре тысячи пехоты, которые должны были служить заложниками и вместе
подкреплением ему. В Иберии Ганнибал оставил брату Гасдрубалу пятьдесят
пятипалубных кораблей, два четырехпалубных и пять трирем; из них вооружены были
командою тридцать два корабля пятипалубных и все пять трирем. Конницы оставил
он четыреста пятьдесят человек ливио-финикиян 81 и ливиян, триста лергетов 82
, тысячу восемьсот нумидян, именно: массолиев, массайсилиев, маккоев 83 и
живущих при океане мавров 84 ; пехоты оставил одиннадцать тысяч восемьсот
пятьдесят человек ливиян, триста лигистян, пятьсот балиарян и двадцать одного
слона.
Не следует удивляться, что мы с такими подробностями перечислили распоряжения
Ганнибала в Иберии, каких едва ли можно бы ожидать даже от того, кто сам делал
все эти распоряжения, не следует также спешить с упреком, будто мы уподобляемся
историкам, под видом истины предлагающим ложь. Дело в том, что в Лацинии 85 мы
нашли этот перечень войск на медной доске, изготовленной по приказанию
Ганнибала в бытность его в Италии, и признали, что начертанный на ней список
вполне достоверен, почему и решились воспользоваться этими показаниями.
34. Приняв все меры безопасности относительно Ливии и Иберии, Ганнибал
нетерпеливо поджидал отправленных к нему кельтами послов. Он собрал точные
сведения и о плодородии страны у подошвы Альп и по реке Паду, и о количестве
населения ее, а также о военной отваге тамошнего народа, наконец, что самое
важное, о присущей ему ненависти к римлянам со времени войны, о которой мы
сообщали в предыдущей книге с целью подготовить читателей к предстоящему теперь
рассказу. Вот почему сюда обращены были его надежды, и он давал всевозможные
обещания через послов, поспешно отправленных к кельтским владыкам, обитающим по
сю сторону Альп и в самих Альпах. Ганнибал был убежден, что тогда только в
состоянии будет вынести войну с римлянами в Италии, когда ему удастся заранее
преодолеть все трудности пути, прибыть в названные выше страны и приобрести в
кельтах помощников и союзников в задуманном деле. Когда прибыли вестники и
объявили о благоволении и ожиданиях кельтов, а также о том, что переход через
Альпы слишком труден, хотя не невозможен, Ганнибал к началу весны стянул свои
войска из зимних стоянок. Незадолго перед тем получены были известия о
положении дел в Карфагене. Ободренный ими и преисполненный уверенности в
сочувствии граждан, он стал теперь открыто воспламенять войска к борьбе с
римлянами, причем рассказал, с какою дерзостью римляне требовали выдачи его и
всех военных вождей, говорил им о высоких достоинствах страны, в которую они
придут, о благорасположении и союзе кельтов. Полчища с восторгом приняли его
речь; Ганнибал похвалил их за это, назначил определенный день для выступления в
|
|
