ни. Фораку 
вменялось то, что он держал у себя дома (в частном владении -

ijdiva/

) деньги вопреки только что принятому закону (Plut. Lys. 19). Дело Форака было 
единственным, которое и в древней (например, у Плутарха), и в современной 
историографии трактуется как часть атаки на Лисандра
024_144
. Выбор же правонарушения, в котором обвинили Форака, конечно, не случаен. В 
этот период преступления, связанные с получением взяток и хранением иностранной 
валюты, были, по-видимому, самыми распространенными видами правонарушений. 
Правда, по словам Плутарха, даже с помощью этого страшного закона "лаконскому 
правительству не удалось сохранить в душах граждан бесстрашного равнодушия к 
деньгам: всем внушено было стремление к богатству как к чему-то великому и 
достойному" (Lys. 17).


Отсутствие собственной чеканной монеты (Plut. Lyc. 9, 1-6), с одной стороны, и 
монополия государства на накопление и хранение денег
024_145
- с другой, привели к неизбежному результату - повсеместному стремлению граждан 
обойти "неудобные" законы. В нашей традиции имеется целый ряд примеров того, 
как ловко богатые спартиаты обходили закон, запрещавший частным лицам 
пользоваться драгоценными металлами. Источники сообщают, что они помещали свои 
капиталы за границей, например в Аркадии (Posidon. ap. Athen. VI, 233 e-f), 
хранили их в виде вкладов в храмовые кассы (Plut. Lys. 18; Ages. 19), а также 
тайно прятали в своих домах (cp.: Plat. Resp. VIII, 548 a)
024_146
.


Об одном из таких способов рассказывает Посидоний у Афинея (VI, 233 e-f). По 
его словам, богатые "лакедемоняне, которым обычай запрещал ввозить в Спарту и 
хранить там золото и серебро... отдавали его на хранение своим соседям 
аркадянам", возможно, как полагает Н. Д. Фюстель де Куланж, через подставных 
лиц
024_147
. В качестве зарубежных банков использовались, как правило, храмовые центры как 
в Пелопоннесе, так и вне его. Чаще всего спартанцы хранили деньги у жрецов 
храма Афины Алеи в соседней Тегее
024_148
. Тесная связь Спарты и Дельф предполагает, что дельфийские жрецы также могли 
выступать в роли банкиров для спартанской элиты (Plut. Lys. 18; cp.: Ages. 19). 
Так, например, в Дельфах, возможно, хранил свои сбережения Лисандр. Плутарх 
называет даже точную сумму вклада
024_149
Лисандра - 1 серебряный талант, 52 мины и 11 статеров. При этом Плутарх 
замечает, что

данная информация никак "не согласуется с единодушным свидетельством о его 
бедности" (Lys. 18, 3).

Спарта на рубеже V-IV вв. считалась самым богатым после Персии государством 
(Plat. Alc. I 122 c), а ее полководцы и гармосты - самыми наглыми грабителями и 
взяточниками. При этом богатство распределялось настолько неравномерно, что 
Спарта среди всех греческих государств отличалась самой большой диспропорцией 
между богатством и бедностью (

ajnwmaliva kthvsew"

, - как пишет Аристотель). Причем эта диспропорция относилась не только к 
частным гражданам, но и к государству в целом. По словам Аристотеля, законы 
Ликурга привели к совсем другим результатам, чем планировал законодатель: 
"государство он сделал бедным денежными средствами, а частных лиц - 
корыстолюбивыми" (Pol. II, 6, 23, 1271 b).

В небольшом трактате "Алкивиад I", который, если и не принадлежал Платону, 
конечно, относился к той эпохе, отмечается взрывной характер роста денежных 
ресурсов в послевоенной Спарте и полное неумение и нежелание спартанцев 
распорядиться этими огромными капиталами: "...у всех эллинов нет столько золота 
и серебра, сколько у одного только Лакедемона: ведь уже в течение многих 
поколений золото течет туда от всех эллинских государств, а часто и от варваров,
 обратно же никуда не уходит; в точности по Эзоповой басне, если вспомнить 
слова лисицы, обращенные ко льву, вполне можно заметить следы монет в 
направлении к Лакедемону, но никто никогда не видел подобных следов, ведущих 
оттуда. Так что надо хорошенько понять, что лакедемоняне богаче всех эллинов и 
золотом и серебром..." (122 c - 23 a / Пер. С. Я. Шейнман-Топштейн).

Н. И. Голубцова в своей статье, посвященной внутреннему положению Спарты на 
рубеже V-IV вв., обратила внимание на существование в науке двух 
противоположных точек зрения по вопросу о роли ввезенных в Спарту денег
024_150
. Мы согласны с ее критикой М. Хвостова. Последний утверждал, что день