нные изменения"
022_50
.


В чьих интересах прежде всего был издан закон Эпитадея? Единодушия в решении 
этой проблемы нет. Подавляющее большинство исследователей, как мы показали выше,
 отстаивают тот взгляд, что закон Эпитадея был принят исключительно в интересах 
богатой верхушки
022_51
. Но позволим себе привести и другие мнения.


Так, по-своему парадоксальной нам представляется точка зрения Г. Мараско, по 
мнению которой "совершенно ошибочно считать, будто ретра была издана 
исключительно в интересах богачей". Г. Мараско не спорит с тем очевидным фактом,
 что "ретра была поддержана богатыми и использована ими в своих интересах". 
"Однако последствия применения этого закона нельзя рассматривать как 
доказательство цели, ради которой он был предложен"
022_52
. Наоборот, итальянская исследовательница уверена, что основная цель закона 
Эпитадея заключалась в том, чтобы приостановить олигантропию, разрешив богатым 
дарить или завещать землю своим бедным согражданам. Г. Мараско полагает также, 
что этот закон предусматривал возвращение гипомейонов в сословие равных с 
помощью процедуры усыновления и последующего наделения их клерами
022_53
. Основная ошибка Г. Мараско заключается прежде всего в том, что она 
представляет себе руководителей спартанского полиса свободными от каких-либо 
эгоистических личных и сословных интересов и забывает о том, что в 
аристократическо-олигархическом полисе, каким, бесспорно, была Спарта, не 
существовало действенных рычагов для борьбы "плебса" за свои права в рамках 
конституционного поля.

А. Тойнби, не отрицая принципиальной заинтересованности богатых в принятии 
закона Эпитадея, тем не менее считает, что и бедняки имели в нем свой интерес - 
они желали продать свои клеры и в обмен получить покровительство своих более 
удачливых сограждан. Более того, по его мнению, бедняки-клиенты имели 
возможность снова получить землю от своих новых патронов. Ибо для элиты 
спартанского общества закон Эпитадея, как полагает А. Тойнби, стал тем рычагом, 
с помощью которого она могла превращать в политический капитал часть своей 
земли, отдавая ее обедневшим согражданам. Таким образом, в Спарте, по мнению А. 
Тойнби, возникла клиентела наподобие той, которая существовала в западных 
провинциях Римской империи. Необходимость введения закона, допускавшего под 
видом дарения фактическую куплю-продажу

земли, он связывает также с развитием наемничества. Закон Эпитадея предоставлял 
разбогатевшим наемникам, вернувшимся на родину, возможность и право приобретать 
клеры в долине Еврота и тем самым вкладывать свои капиталы в землю
022_54
.


Исключительно с проблемой наемничества закон Эпитадея связывает М. Кэри. Однако 
в отличие от А. Тойнби он видит в этом законе "не хитроумное средство, с 
помощью которого богатые спартанцы лишали своих бедных сограждан их клеров, а 
наоборот, популярную меру, авторами которой без сомнения были бедные спартанцы"
022_55
. Таким образом, М. Кэри полагает, что закон Эпитадея был издан в интересах той 
части обедневших граждан, которые, покидая Спарту и становясь наемниками, 
хотели избавиться от земли и перевести ее в деньги. Сама по себе эта мысль в 
качестве спекулятивной идеи очень интересна, тем не менее она не находит 
подтверждения в наших источниках.

Закон Эпитадея, введенный сразу после окончания Пелопоннесской войны, 
хронологически совпадает с притоком денежных богатств в Спарту. Хронически 
финансовый дефицит, столь характерный для прежней Спарты, сменяется быстрым 
ростом денежных ресурсов. В начале IV в. Спарта считалась самой богатой страной 
в Греции, второй после Персии (Plat. Alc. I 122 d-e).

Перемены в финансовом состоянии страны повлекли за собою и перемены в 
законодательстве. Ведение активной внешней политики, содержание постоянного 
военного корпуса за границей требовали очень много денег. В связи с этим 
государство уже не могло довольствоваться старой денежной системой и столь же 
строго, как раньше, осуществлять финансовый контроль над своими гражданами. 
Несмотря на традиционное для Спарты неприятие всякой коммерческой деятельности 
и соответственно враждебное отношение к деньгам, сразу же после Пелопоннесской 
войны было принято