ны были экипировать себя за собственный счет, что во 
всех греческих полисах являлось "нормальной процедурой для граждан"
016_101
. Подобно К. Краймс, Р. Виллетс считает, что неодамоды получали от государства 
землю и на доходы с нее могли себя вооружать. Мнение о гражданстве неодамодов 
разделяет также М. Финли
016_102
.


Вторая группа исследователей отказывает неодамодам в каких-либо гражданских 
правах. Так, Г. Бузольт и В. Эренберг на том основании, что состояние 
источников не дает возможности решить этот вопрос положительно, склоняются к 
точке зрения, что неодамоды, подобно афинским метекам, были лично свободны, но 
не имели никаких гражданских прав
016_103
. Косвенное подтверждение тому они находят в рассказе Ксенофонта о заговоре 
Кинадона (Hell. III, 3, 5-6). Даже сам порядок перечисления у Ксенофонта 
неполноправных групп населения, согласно этим ученым, свидетельствует о том, 
что неодамоды по своему статусу занимали место где-то между илотами и 
гипомейонами. А. Тойнби также полагает, что неодамоды не обладали какими-либо 
политическими правами, поскольку не были организованы, подобно спартиатам, в 
сисситии и не владели клерами
016_104
. К этому же мнению присоединяются А. Гомм и П. Олива, а среди отечественных 
ученых - С. Я. Лурье и Н. И. Голубцова
016_105
.

Дать однозначный ответ на вопрос, были или нет неодамоды спартанскими 
гражданами, как нам кажется, не представляется возможным. Ясно одно: в таком 
кастовом государстве, каким была Спарта, статус неодамодов был гораздо ниже 
статуса "равных", и если у т. н. новых граждан и были какие-либо гражданские 
права внутри спартанского полиса, то, бесспорно, они были второго или даже 
третьего сорта. Их готовность участвовать в заговоре Кинадона ясно указывает на 
то, что свое положение в обществе они считали далеко не удовлетворительным, 
впрочем, как и гипомейоны, в гражданстве которых вряд ли можно сомневаться. 
Олигархический характер Спартанского государства во многом и определялся 
наличием внутри гражданского коллектива нескольких ступеней гражданства. Таким 
образом, община "равных", как себя декларировала Спарта, была весьма далека от 
подлинного экономического и социального равенства своих граждан. Отсюда раскол 
гражданского коллектива и стремление спартанского демоса (куда, без сомнения, 
можно отнести и неодамодов) к социальной революции.

Возвращаясь к вопросу о гражданстве неодамодов, хочется заметить, что наша 
традиция сохранила примеры, свидетельствующие о включении в гражданский 
коллектив больших групп ранее несвободного населения типа спартанских илотов. 
Так случилось, например, в 491 г. с сиракузскими киллириями. Им дарованы были 
гражданские права за активное участие в демократическом перевороте (Her. VII, 
155; Dion. Hal. Ant. Rom. VI, 62; Hesych., Phot., Suid. s. v.

Kullivrioi

). Подобная практика - апелляция государства или отдельной партии в 
экстремальных условиях к неполноправным группам населения и наделение последних 
в случае успеха гражданскими правами - была вполне обычной для греческих 
полисов. Так, киллирии стали сиракузскими гражданами, оказав действенную помощь 
демократическому блоку Сиракуз, а неодамоды могли быть приобщены к гражданскому 
сословию за свою военную службу в тяжелый для Спарты период Пелопоннесской 
войны.


Первое упоминание о неодамодах относится к 421 г. (Thuc. V, 34, 1)
016_106
. Из контекста Фукидида ясно, что к этому времени неодамоды уже выделились в 
особую категорию лиц, отличную как от илотов (ср. также: Thuc. V, 67, 1), так и 
от других групп спартанских


вольноотпущенников (Myron ар. Athen. 271 f.)
016_107
. В последний раз неодамоды действуют в греческой истории в 370/69 г. (Xen. 
Hell. VI, 5, 24). Таким образом, временной диапазон их надежно зафиксированного 
существования составляет 50 лет, с 421 по 370 г. В дальнейшем о неодамодах 
говорится или в связи с этим особым периодом спартанской истории 
(Пелопоннесская война и гегемония Спарты), или в общих лексиконах (например, у 
Гезихия и Свиды). Именно в такие временные рамки помещают неодамодов и 
большинство современных исследователей
016_108
. Хотя, как нам кажется, полное отсутствие упоминаний о деятельности неодамодов 
после 370 г. вполне можно объяснить иначе: во-первых, спецификой наших 
источников
016_109
(ведь рассказ Ксенофонта вскоре после того прерывается), во-вторых, фактическим 
уменьшением социальной значимости неодамодов, в которых Спарта после крушения 
своей гегемонии уже не испытывала острой нужды.


Думать, что после 370 г. неодамоды раз и навсегда исчезли в Спарте, по-видимому,
 нет оснований.