адона все ядро заговорщиков немедленно было казнено 
(Xen. Hell. III, 3, 11), а террор в отношении илотов стал чуть ли не 
национальным спортом. Что касается парфениев, то, по словам Эфора, 
"лакедемоняне через отцов убедили их удалиться и основать колонию" (ap. Strab. 
VI, p. 280). Причем в случае неудачи их обещают принять назад и даже выделить 
часть новых земель в Мессении. Такое отношение государства к заговорщикам, 
конечно, свидетельствует о гражданском статусе парфениев, и, по-видимому, 
Аристотель не ошибся, называя их людьми, которые были из числа "равных" (

ejk tw'n oJmoivwn ga;r h\san

).


Еще один аргумент - это активная помощь государства в основании новой колонии
015_67
.

Выселение происходило по обычным для колонизационной практики греков канонам. 
Из Дельф был получен оракул, определивший место будущей колонии. Вполне 
возможно, что дельфийский оракул посоветовал колонистам обосноваться не в 
Таренте, а в Сатирионе, находящемся в 12 км к юго-востоку от Тарента (Strab. VI,
 p. 279). Позднее, однако, был захвачен и Тарент. Здесь находилась лучшая 
гавань в Италии, защищенная с трех сторон морем и хорошо связанная с другими 
частями Италии. Водворение парфениев в Тарент происходило отнюдь не мирным 
путем. Местные япиги уже занимали это место, однако, судя по археологическим 
данным, еще до 700 г. Тарент был очищен от япигов.
И спартанское правительство, и сами колонисты, очевидно, прекрасно сознавали те 
трудности, с которыми они могут столкнуться в Южной Италии. Поэтому между ними 
был заключен договор, согласно которому, как пишет Эфор, "если они займут место,
 которое их удовлетворит, то они останутся там; в противном случае они по 
возвращении разделят между собой пятую часть Мессении" (ap. Strab. VI, p. 280).

В Киренской "стеле основателей" мы находим тот же самый сюжет - обещание 
государства в случае неудачи принять колонистов обратно. Он, скорее всего, был 
введен в текст клятвы как стандартное положение, обязательное для подобного 
рода документов
015_68
. Указание же на мораторий в пять лет практически дезавуирует этот традиционный 
пункт
015_69
. В "клятве основателей" есть еще


один пункт, который свидетельствует о типологической общности вывода колоний в 
Кирену и Тарент. Речь идет об отсутствии принципа добровольности и о жестких 
карательных санкциях как по отношению к самим дезертирам, так и к членам их 
семей. Приведем перевод этого места: "Ежели кто-нибудь, предназначенный городом 
к отправлению, не захочет отплыть, то пусть он будет предан смерти, а имущество 
его конфисковано в пользу государства. Укрывающий или не выдающий, будь то отец 
сына или брат брата, понесет то же наказание, что и не желающий отплыть"
015_70
. Думается, что спартанская община выталкивала из своей среды парфениев с той 
же мерой жестокости, что и граждане Феры - своих колонистов в Кирену. Обещание 
же в случае возвращения предоставить парфениям 1/5 часть мессенской земли 
является чистой демагогией. Однако эта цифра, если в ней заключается какая-либо 
историческая реальность, косвенно подтверждает свидетельства Антиоха и Эфора о 
многочисленности группы парфениев (Strab. VI, p. 278-280).

В разбираемом нами рассказе Эфора есть одна очень важная деталь: у парфениев, 
оказывается, были союзники - илоты, которые вместе с ними приняли участие в 
заговоре. По версии Эфора, в числе илотов оказались предатели, которые выдали 
заговорщиков спартанским властям. В этой истории с илотами важен вот какой 
момент: Эфор не ставит знака равенства между парфениями и илотами. Во всем 
тексте Эфора нет ни одной детали, которая свидетельствовала бы о негражданском 
статусе парфениев.

Рассмотрим теперь вторую версию о происхождении парфениев, которая восходит к 
Антиоху Сиракузскому, логографу V в., младшему современнику Геродота (ap. Strab.
 VI, p. 278-279). У современных исследователей степень доверия к Антиоху не 
очень высока. Его обвиняют в типичном для логографов интересе "ко всякого рода 
легендам, которые нередко толкуются наивно и неупорядоченно"
015_71
.

Но, с другой стороны, Антиох, скорее всего, добросовестно передает местное 
предание об основании Тарента в том виде, в каком оно существовало в V в. Само 
же местное предание во многом представляло собой смесь исторических реалий с 
рационалистическими догадками.

По-видимому, именно от Антиоха пошла версия об илотском происхождении парфениев,
 которую вслед за ним повторили и бо