аннеархаическая 
Спарта развивалась в том же направлении, что и вся остальная Греция. Такую 
точку зрения мы встречаем, например, у А. Тойнби. "В греческом мире, - пишет он,
 - VIII в. был веком, в котором социальное расщепление между аристократией и 
демосом было резко обозначено, и аристократическое меньшинство пользовалось 
значительными экономическими и политическими привилегиями. У нас нет данных, 
чтобы думать, будто Спарта в VIII в. была исключением из общего правила"
015_63
. Но, как нам кажется, А. Тойнби не совсем прав: архаическая Спарта была 
исключением из общего правила, ибо здесь уже прошли реформы Ликурга.

Первые признаки уже иного выбора появляются в Спарте именно в VIII в. 
Спартанское общество, как никакое другое, оказалось способным постоянно 
порождать внутри своей социальной структуры все новые и новые маргинальные 
группы, которые в конце концов и погубили само это общество. Эффективного же 
обратного механизма, несмотря на запоздалые и робкие паллиативы, так никогда 
выработано и не было. Спартанская олигантропия, которая ко времени 
царей-реформаторов Агиса и Клеомена привела Спарту к демографическому и 
социальному коллапсу, думается, берет свое начало именно в VIII в. И парфении 
для нас первые в длинном ряду тех, кого Спарта из века в век будет выдавливать 
из своего гражданского коллектива, стремясь с помощью подобного социального 
апартеида сохранить корпоративное единство "равных". В этом контексте история с 
парфениями интересна как раз тем, что в ней общегреческие тенденции переплелись 
уже со специфически спартанскими.

По словам П. Кэртлиджа, "рождение концепции гражданства и окончательное 
формирование полиса было феноменом десятилетий, лежащих вокруг семисотого года"
015_64
. И в Спарте именно в этот период предпринимались значительные усилия для 
консолидации гражданского сословия, в том числе и путем механического удаления 
тех социальных групп, которые по какой-либо


причине не могли быть безболезненно для государства влиты в гражданский 
коллектив
015_65
. Тут Спарта двигалась в том же направлении, что и вся остальная Греция. Платон 
в "Законах", отмечая эту обычную для греческой практики манеру удалять прочь 
неимущие массы, рекомендует делать это "в высшей степени дружелюбно и смягчать 
их удаление названием "переселение"" (735 e - 736 a). Это как раз то, что имело 
место в случае с парфениями.


Одно из самых ранних и лаконичных свидетельств о парфениях принадлежит 
Аристотелю. Он говорит, что они происходили от "равных", были изобличены в 
заговоре и отправлены основывать Тарент (Pol. V, 6, 1, 1306 b 29-31). Традиция, 
дошедшая до Аристотеля, была уже настолько глухой и невнятной, а само имя 
"парфении" настолько непонятным, что Аристотель даже и не пытается объяснить 
происхождение самого термина, отстраняясь от него словом "так называемые" (

oiJ legovmenoi

).

У Страбона мы находим две версии этой истории: одна восходит к Антиоху 
Сиракузскому, вторая - к Эфору. Вариант Эфора (ap. Strab. VI, p. 279-280) в 
главных своих чертах совпадает с тем, что конспективно наметил Ариcтотель. Если 
убрать

в сторону целый ряд деталей в рассказе Эфора, носящих явные следы литературной 
фикции, то окажется, что парфении в его изложении - это внебрачные дети, 
которые в большом количестве появились в Спарте во время затянувшейся на 19 лет 
Первой Мессенской войны. Происхождение их по-своему было безупречным, ибо их 
отцы и матери были спартанскими гражданами. Однако экономический статус 
парфениев оказался пониженным - их не допустили к участию в дележе вновь 
приобретенных в Мессении земель. А судя, например, по отношению к земле Гесиода,
 для парфениев, его современников, земля также являлась главным предметом их 
социальных надежд и вожделений. Государственный переворот, задуманный 
парфениями, Эфор объясняет именно ущербностью их экономического статуса. Юстин 
также говорит, что основной причиной недовольства парфениев была их бедность 
(III, 4)
015_66
.


Важная деталь в рассказе Эфора - это поведение спартанской общины в отношении 
изобличенных заговорщиков. Даже по отношению к руководителям заговора 
карательные меры не применялись. Такое поведение спартанских властей 
противоречит известному стереотипу, характерному для классической Спарты. Так, 
в случае с заговором Ки