ий фактор?
    Если поставить вопрос таким образом, то логичным будет следующий ответ: 
тогда, когда возникает ситуация вакуума власти. Или, иными словами, когда то 
или иное государство на распутье, чаши весов истории сбалансированы, так что 
роль случая, личности и внешних обстоятельств может оказаться в данный момент 
решающей. Выше уже много говорилось о противоборствующих тенденциях, о гасящих 
друг друга факторах. Логично заключить, что эта-то ситуация и создает 
уравновешенный, как бы нейтральный баланс сил и что опирающаяся на этот баланс 
власть непрочна, как бы висит в воздухе. Это и есть вакуум власти.
    Но вакуум власти — еще не все. Это лишь благоприятное условие. Для 
реализации его нужен тот самый внешний по отношению к стране и власти фактор, 
который выше был назван решающим. Но как действует этот фактор? Случайный ли 
это импульс или нечто постоянно действующее? Видимо, могло быть по-разному. Но 
приоритет безусловно за постоянно действующей силой,рождающей определенное поле 
политического напряжения. И поскольку это поле сыграло свою весомую роль в 
судьбах современного Востока, о нем стоит сказать подробнее.
    
    Глава 14
    Роль идеологическо-политического поля напряжения в судьбах современного 
Востока
    Понятие поля идеологическо-политического напряжения не является 
общеупотребительным в современной политологической терминологии и потому 
требует некоторых пояснений. В самом общем виде речь идет о том, что в 
политологии прошлого, да и нынешнего века именовалось зонами влияния тех или 
иных держав. Но к одному этому проблема не сводится. Имеются в виду не только 
зоны политического влияния, т. е. непосредственного политического воздействия 
одних стран на другие, но и влияние косвенное, идеологическое, доктринальное.
    Векторы политического и идеологического влияния могли совпадать, как то 
чаще всего бывало в случае с исламизацией, но могли и не совпадать. Буддизм, 
например, мирно проникал в страны, весьма далекие от Индии, где он появился на 
свет. Но для XIX и тем более для XX в. стало закономерностью сближение этих 
векторов, даже слияние их и соответственно взаимное усиление. Отчего это 
произошло?
    XIX век поляризовал мир на две его неравные части, западную и незападную, 
капиталистическую и некапиталистическую. Хотя эта поляризация в реальности была 
противостоянием, но просто к противоборству не сводилась. Напротив, доминантой 
ее было активное воздействие капиталистического Запада на некапиталистический 
мир традиционного Востока (в широком смысле этого слова) с тем, чтобы 
преобразовать его по своему образу и подобию. Эта объективная поставленная 
историей сверхзадача способствовала сближению цивилизационного (западного 
идеологического), политического и экономического (экспансия капитализма) 
векторов и слиянию их в противостоянии всему незападному и некапиталистическому 
миру в целом, включая и такие его давно уже прозападные части, как Россия. 
Некапиталистический не-Запад, в том числе и Россия, этому активно сопротивлялся,
 выдвигая на передний план идею собственной самобытности в самых различных ее 
вариантах. В результате в мире возникало великое множество доктринальных 
религиозно-идеологических импульсов, противостоявших западнокапиталистическому 
и в меру своих сил нейтрализовавших его. При этом доктринальные 
идейно-религиозные импульсы обычно сливались по вектору с политическим 
сопротивлением соответствующих стран, так что сближение и слияние политического 
и идеологического векторов стало нормой и для трансформирующегося традиционного 
Востока.
    XX век внес свои весомые коррективы в это противостояние. Во-первых, он 
положил конец кажущемуся единству глобального
    
    западнокапиталистического противостояния некапиталистическому не-Западу. 
Противоречия между странами Запада, до поры до времени как-то решавшиеся на 
уровне европейской политики и дипломатии, вышли за пределы этого уровня, 
проявив себя в двух мировых войнах, в ходе которых многие из стран Востока 
оказались втянутыми метрополиями или иным образом во враждующие политические 
блоки. Во-вторых, мощные тоталитарно-утопические европейские по происхождению 
доктрины в силу ряда благоприятствовавших им обстоятельств превратились в 
глобальную идеологическо-политическую силу. С одной из таких доктрин, фашизмом, 
весь мир соединенными усилиями покончил во второй мировой войне. Вторая, 
коммунистическая, напротив, вышла из этой войны в числе победителей и обрела 
дополнительный престиж, весьма привлекательный для незападного 
некапиталистического мира, о чем уже достаточно подробно говорилось.
    В результате этих исторических перемен в мире сложился новый и еще более, 
чем в XIX в., резкий биполярный баланс сил. Он возник сразу же после второй 
мировой войны, когда место поверженного фашизма в качестве грозной 
противостоящей буржуазной демократии силы занял сталинский коммунизм, да еще и 
оснащенный атомной, а потом и водородной бомбами. Биполярный баланс, усиленный 
средствами массового уничтожения с обеих сторон, создал в мире два мощных по 
импульсу и заряду противостоящих друг другу вектора силы. Эти векторы, в свою 
очередь, породили мощные поля вдео-логическо-политического напряжения, причем 
такие поля стали постоянно действующими, хотя и пульсирующими, волнообразно 
усиливающимися либо чуть ослабевающими. Важно добавить к сказанному, что, хотя 
поля напряженности, о которых идет речь, сложились только после второй мировой 
войны, первые признаки их существования появились в мире значительно раньше, 
вскоре после октябрьского п